Дневник, запись 17 июня
Вечер подкрался к деревне, как мягкое, медленное золото, окутывая мой дом нежностью и тишиной. Трава пахнет свежестью, издалека несётся слабый дымок от уличных костров, а с кухни привычный, домашний аромат хлеба с яблоками. Мой сын, Кирилл, сидит за столом, размышляет, а я ощущаю невысказанные тревоги между нами.
Кирюш, чем тебя так привлекла эта Дарья? спрашиваю его, мой голос устал, трещит материнское беспокойство. Ходит она, будто все вокруг не стоят и ломаного рубля, только на тебя свысока глядит. Ты же как подсолнух, в одну сторону глядишь, других и не видишь. Вот Оля, дочь соседей, девушка скромная, добрая, тебе бы подошла. А ты всё думаешь о своей Дарье.
Кирилл, крепкий, рабочий парень, глядит в окно, за которым медленно густеет туман. Он отвечает хмуро, но решительно:
Оставь, мама. Оля мне не нужна. Я с Дарьей вместе с первого класса. Никого мне больше не надо. Не выйдет за меня буду один. Уговорить меня не получится.
В другой избе у зеркала на свой лад собирается Дарья, поправляет косы, закалывает ленточку. Мать ворчит:
Куда снова собралась, будто на бал к императрице? Опять на танцы? Зови Кирилла, хороший парень, всё для семьи делает, тебя любит.
Дарья фыркает:
На твоего Кирилла смотреть скучно. Вся жизнь у него учёба да стройка дома. Хочется мне смеяться, города видеть, жить! А он что? Дом, работа, учёба… Не для меня это! Перестань мне его навязывать.
Она выходит на улицу, лёгкая, как мотылёк на огонёк веселья.
Осенняя пора мягко укутала село золотом и багрянцем. Кириллу вручили диплом, а затем повестку в армию. Дарья заканчивала школу. Проводы были на весь дом шумные, весёлые, как принято. Дарья с матерью тоже пришли.
Перед самым отъездом Кирилл отошёл с Дарьей под яблоню.
Дарья, начал он и запнулся. Можно я буду тебе письма писать? У всех моих товарищей есть девчонки. А у меня только ты. Станешь моей заочной девушкой?
Она смотрела без жалости, но и без обиды:
Пиши, если хочешь. Отвечу, если настроение будет. Да и не суть, пожала плечами.
Армейские письма сначала приходили часто. Дарья отвечала изредка то от скуки, то из вежливости. Но старая школа осталась позади, жизнь завертелась. Она уехала в Ярославль: шум, огни и надежда на новую судьбу. Поступила в педагогический университет. С Кириллом переписка стала ненужной забыла быстро.
Мать смотрела в окно, мечтая тайно, чтоб дочь вернулась, нашла крепкое счастье рядом с человеком, надёжным, испытанным временем.
Я вырвусь отсюда! собирая вещи, говорила Дарья. Получу диплом, выйду замуж за столичного, умного! Здесь больше не задержусь ни на день!
Но институт оказался совсем другим. Первый же экзамен провал: сочинение на двойку, слова бедные, выражения корявые. В деревне учитель русского была немецкой, сама едва связывала слово со словом. Горе было недолгим шумный город быстро залечил обиды.
На вечеринке Дарья познакомилась с Сергеем: учится на юриста, старше, носит дорогой костюм, в квартире три комнаты, родители работают в Тюмени, присылают ему деньги. Она быстро переехала к нему, работала в столовой, доставляла пироги по заводским цехам, убрала квартиру до блеска, научилась варить борщ. В её голове рисовалась картина счастливой жизни: этот диван, эта квартира, дети с Сергеем Влюбилась до потери себя.
Почти год всё было, как в сказке. Однажды Сергей вечером без эмоций сказал:
Дарья, кажется, всё кончилось. Родители скоро приедут, тебе лучше искать другое жильё.
Она не плакала. Собрала чемодан, ушла к знакомой. В тишине чужого дома пришло ощущение потери и странная слабость, которую она списывала на нервы.
Врач поставила точки над «ё»:
У вас беременность. Срок прерывать поздно и опасно, строго сказала пожилая доктор.
Дарья даже не думала избавляться от ребёнка. Это был последний, мучительный мост к прежней жизни и Сергею. Из деревни пришло письмо мать писала, что Кирилл вернулся из армии, спрашивал о ней. Тогда у Дарьи созрел план: единственный, хоть и горький.
Кирилл встретил её на пороге своего успевшего обжиться дома. Всё тот же: надёжный, добрый, готов ради неё на всё. Дарья скрыла свою беду, старалась быть весёлой и обаятельной. Через две недели свадьба. Скромная, тёплая. Живот быстро округлился, и односельчане начали шушукаться на кухнях.
Свекровь, мудрая женщина, догадывалась, но Кирилл только улыбался:
У нас богатырь подрастает, спешит появиться.
Дарья рожала в городском роддоме, заранее приготовила конверт врачам чтоб подтвердили недоношенность. Сына назвали Кириллом. Маленький, две тысячи семьсот грамм всё сошлось, камень с души упал.
Кирилл рос тихим, умным мальчиком, с удивительными, как озеро, глазами. Муж души в нём не чаял, носил на плечах, мастерил игрушки, учил слушать голоса птиц. Даже недоверие свекрови растворилось, она баловала внука пирогами и сказками.
Я работал много сначала в колхозе, потом открыл своё небольшое хозяйство, возвращался поздно, уставший, но счастливый. Дом, который построил собственными руками, наполнился достатком.
Дарья стала хозяйкой в полную силу, растила сына. Про Сергея она вспоминала редко, уважала меня, но настоящей любви так и не возникло. Она играла роль любящей жены, зная, что одной ей не вытянуть мальчика. Я мечтал о большой семье, а она тайком принимала травы, чтобы детей больше не было. Ей так было спокойнее.
Любая тайна рано или поздно выходит наружу…
Кириллу исполнилось восемь. Тёплый, солнечный день, когда мальчишки играли на пустыре. Вчера в земле копали яму, остался ржавый лом. Как Кирилл сорвался никто не видел, а лом вошёл глубоко.
Всё перемешалось: крики, скорая… Я примчался первым, взял с собой фельдшера. Не думая, спустился, вынес сына на руках. Первая слеза тяжёлая, мужская, скатилась по щеке.
В больнице Кирилла сразу забрали на операцию нужна была кровь. У нас с Дарьей взяли анализы. И тогда правда разорвала всё одним ударом.
Почему вы скрыли, что парень не родной? врач сухо, строго. У ребёнка редкая кровь четвертая отрицательная. Ваш не подходит, нужна особая. В банке её нет, найти донора трудно.
Дарья замерла, как парализованная. Страх переплёлся со стыдом, но впереди жизнь сына.
Я мать. Отец другой, призналась она, в слезах.
Я стоял, молча, плечи опущены. Потом схватил её за руки:
Вспомни! Имя, адрес. Любое! Наш сын умирает! Его может спасти только тот человек!
В голове Дарьи всплыло всё, до мелочей. Я позвонил своему другу в полиции, и уже через несколько часов Сергей, теперь успешный адвокат, приехал в больницу. Он просил чтобы его семья не узнала. Я сказал:
Не нужны ни деньги, ни признания. Только кровь.
Кирилла спасли его жизнь подарили чужие гены, молитвы, случай.
У палаты я смотрел, как Дарья сидела рядом, как я часами дежурил в коридоре. Тогда в её глазах что-то изменилось стена обмана и страха рухнула. Я простил всё: её, Сергея, себя. В душе впервые появилось настоящее чувство, тихое и крепкое, которое пришло через беду и прощение.
Вечером под крыльцом, когда сын выздоровел, я сказал:
Я давно знал, почти с самого начала. Но он мой сын. И будет всегда. И ты ты та, кого я люблю с детства. И другой у меня не было.
Через год у нас родилась дочь Ангелина. Я носил её на руках, берёг, и дом наполнился светом. Дарья расцвела, стала хозяйкой настоящей, уютной, красивой. Наш дом полная чаша: тепло, пироги, спокойствие.
Кирилл поступил в медуниверситет, стал хирургом, женился, родители помогли с квартирой. Ангелина выбрала журналистику ей хотелось рассказывать истории, как наша.
Вечерами мы с Дарьей сидим на крыльце, смотрим, как солнце садится за российские холмы. Наши руки находят друг друга, мы молчим, но тишина наполнена всем пережитым. Нашу любовь судьба строила не из мечтаний, а из испытаний, терпения, прощения а значит, из самого ценного, что есть на свете.
Я понял: настоящее счастье рождается там, где есть долгие годы, где сердце выдержало больше, чем казалось возможным. Любовь не сполох, а тёплый свет, который ведёт сквозь темноту. Порой, чтобы обрести настоящее, нужно пройти дорогу от отчаяния до полного, искреннего прощения.
