Девушка, как только этот старик доест свою дешевую похлебку, пожалуйста, принесите мне его столик. У меня нет времени ждать! Чувствую щедрость сегодня включите его счет в мой.
Но скромный старик отомстил богачу совершенно неожиданно!
В том маленьком трактире, затерянном на тихой улочке Киева, время будто текло медленней. Это было простое, теплое место с запахом свежего хлеба и горячего борща, куда люди приходили не просто поесть здесь можно было ощутить себя дома.
Каждый день, в один и тот же час, в дверях появлялся он. Старик изможденный, в поношенной одежде, с потрескавшимися от работы руками и усталым взглядом, который оставляет после себя только тяжелая жизнь. Он никогда ни на что не жаловался, не просил лишнего, не мешал другим. Садился за свой уголок, снимал поношенную шапку, грел ладони и всегда мягко просил:
Борща если можно.
Официантка знала его до мельчайших привычек, да и весь округ знал. Кто-то поглядывал с жалостью, кто-то с пренебрежением, но большинство принимали его как неотъемлемую часть этого места как человека, у которого уже нечего терять, но который сохраняет достоинство.
Однажды дверь с шумом открылась, и в трактире сразу стало иначе. Вошел мужчина в дорогом костюме, с блестящими часами и взглядом человека, привыкшего получать все и сразу. Это был Артем Сергеевич Коваленко известный бизнесмен, «великая персона», как все шептались. При его появлении люди поспешно выпрямились, официантка застыла в неопределенной улыбке, а владелец трактира сам вышел из кухни поздороваться.
Артем Сергеевич сел за лучший столик у окна и бросил свою шубу на спинку стула так, будто трактир принадлежал только ему. Тут он заметил старика.
Старик неторопливо ел свой борщ маленькими ложками, будто каждая ложка небольшая победа. Артем Сергеевич усмехнулся снисходительно и подозвал официантку:
Девушка, как только старик доест свою дешевую похлебку, отдайте мне его место. Не хочу ждать. К тому же сегодня я щедр запишите его счет на меня.
В трактире повисло молчание. Официантка замерла не потому, что это был жест доброты, а потому, что в голосе звучало не сострадание, а унижение.
Старик услышал. Все вокруг услышали. Но он не стал спорить, не поднял шума, не рассердился. Просто медленно отложил ложку, поднял взгляд на человека в костюме. Глаза его были не злыми в них жила боль воспоминания.
Он помолчал пару секунд, а потом тихо, почти ласково сказал:
Рад видеть тебя здоровым, Артем…
В трактире наступила полная тишина: даже ложки перестали звенеть. Артем Сергеевич застыл. Старик продолжал спокойным голосом:
Только помни… когда у тебя не было ничего, я именно тебе наливал борща. Ты был из бедной семьи, бегал ко мне домой в обед, чтобы поесть.
Артем смотрел с открытым ртом казалось, маска «важной персоны» слетела в один миг. Официантка испугалась; вокруг тихо зашептались.
Артем попытался усмехнуться, но смех застрял в горле.
Этого этого не может быть, тихо выдохнул он.
Старик улыбнулся грустно:
Еще как может. Я был соседом твоей матери. Помню, как ты прятался за забором, чтобы тебя никто не увидел… Стыдился, что голодаешь.
Глаза Артема забегали, будто он искал выход, но выхода уже не было ни в двери, ни в кошельке, а только в душе.
Ты забыл меня, сказал старик. Понимаю людям свойственно забывать добро, когда им идут дела. Но я-то не забыл. Ты был тем мальчишкой, который дрожал от холода и ел борщ, как Божий дар.
Артем судорожно сжал стакан его пальцы дрожали.
Я я не знал прошептал он, не уверенный даже в себе. Но не «не знал», а, скорее, «не хотел помнить».
Старик медленно поднялся. Прежде чем уйти, сказал только:
У тебя есть все, а ты выбрал смеяться над тем, кто ест свою похлебку. Помни, Артем: жизнь может поставить тебя в то самое место, на которое ты сегодня указываешь пальцем.
Он вышел. В трактире люди перестали дышать ровно. Официантка смахнула слезу, хозяин уставился в пол, а Артем Коваленко человек, у которого, казалось, весь мир в руках впервые за многие годы вдруг стал маленьким. Очень маленьким.
Он выбежал за стариком, догнал у двери.
Дедушка сказал тихим, ломающимся голосом, прости меня
Старик посмотрел долго:
Не у меня прощения проси. А у того мальчика, которого ты похоронил себе, чтобы казаться большим.
Артем опустил голову.
Тихо промолвил:
Приходи завтра и послезавтра, и сколько Бог даст Твой борщ больше никогда не будет «дешевым».
Впервые за долгое время в глазах старика сверкнула тишина. Иногда Бог наказывает не потерей, а памятью чтобы мы возвращались к человеку в себе.
Если ты дочитал до конца поставь и поделись этой историей. Может, кому-то сегодня нужно вспомнить, что человека измеряют не гривнами, а сердцем.
