21ноября2025г., вечер.
Сижу в пустой палате, глядя на крошечного Пончика, и пытаюсь собрать мысли в черновик дневника.
Он мне не нужен! рыдала Аглая, скрючивая ноги под кроватью. Я отказываюсь от него. Мне нужен только Андрей, а он сказал, что ребёнок ему не нужен. Значит, и мне не нужен. Делайте с ним что хотите мне без разницы.
Деточка! вмешалась заведующая отделения, Елена, это уже варварство отказываться от собственного ребёнка. Даже звери так не делают.
Плевать, что делают звери! Выпишите меня сейчас, а то я вам тут устрою взревела Аглая.
Ты, глупая девица, прости Господи! пробормотала Елена, тяжело вздыхая.
Медицинская помощь в этой ситуации бессильна. Аглаю уже неделю держали в детском отделении после переводa из родильного. Она отказывалась кормить малыша, лишь сцеживала молоко, а потом исчезала в своих мыслях. Молодой врачокулист, Маша, пыталась убедить её, что без грудного вскармливания ребёнок тяжело выживет. Аглая громогласно заявила, что сбежит, если ей не позволят уйти к парню. Елена, не желая сдаваться, попыталась уговорить её ещё три дня, надеясь, что мать успокоит свои эмоции.
Вы сошли с ума? воскликнула Аглая, узнав о трёх днях задержки. Андрей уже зол изза этого ребёнка, а вы ещё подлизываете меня! Если я не поеду с ним на юг, он заберёт Катю!
Она расплакалась, обвиняя всех в том, что Катя лишь ждёт, когда её парень уедет.
Елена снова отрапортовала: «Надо дать ей валерьянку, а потом» и пошла к двери, где её поджидала ординаторша Ольга.
Вы верите, что ребёнок будет в безопасности с такой матерью? шепнула Ольга.
Детка моя, ответила Елена, иначе его отправят в дом малютки, а потом в детский дом. Нужно поговорить с родителями.
Через два дня к нам приехал отец Андрея мрачный, отравленный человек. Он отказался смотреть ребёнка, заявив, что всё решит его водитель. Елена настояла, чтобы Аглая пришла сама, иначе всё будет против закона. Отец вспылил и пообещал прислать жену.
На следующее утро в палату вошла небольшая, почти безвесёлая женщина мать Пончика, Анастасия. Она заплакала, сказав, что её семья за границей, а ребёнок нужен ей, чтобы «выиграть» в этом бездушном мире. Её слёзы лишь усилили боль Пончика.
Елена попыталась успокоить её валерьянкой, но запасы успокоительных уже иссякали. Затем я пошёл к главврачу, Ивану Петровичу, и доложил: «Пока держим ребёнка здесь». Иван, бывший известный педиатр, улыбнулся, спросив, чем кормят малыша. Пончик получил прозвище «Кекс» от всей бригады.
Кекс провёл несколько месяцев в отделении. Маша постоянно пыталась его развлечь, предлагала играть с бусинами, но он оставался холодным. Когда мать возвращалась, она плакала и просила прощения, заявляя, что любит своего парня безумно. Елена называла это похотью, а не любовью.
Мама и бабушка приходили, но не брали ребёнка. Я решил обсудить с ними серьёзно: ребёнок заболел, нужен уход. Пончик потерял вес, стал слабым, а я держал его на руках, шепча: «Ты уже не кекс, а блиночок». Он восстанавливался, снова становясь любимцем палаты, улыбаясь, когда я надевал яркие коралловые бусинки.
Однажды Аглая узнала, что её парень женится на другой. В ярости она крикнула, что всё подстроено, чтобы они разлучились, и заявила, что если бы ребёнка не было, она была бы с Андреем. Она написала заявление об отказе и бросила его на стол главврача, затем ушла.
Иван Петрович вызвал меня, и мы с Еленой обсудили, что делать дальше. Елена, протирая очки, бормотала: «Если всё так, оформим в дом малютки». Я видел, как Пончик, лежа в кроватке, смотрел на меня, будто пытался понять, почему его отвергли.
В этот момент в палату вошла Лана и её муж Лев пара тридцатипятилетних без детей, мечтавших об усыновлении. Лана была нежной, голос её звучал словно колокольчик; Лев выглядел как офицер, крепкий и заботливый. Они сразу понравились Елене, которая, слегка покраснев, спросила: «Какой вес у малыша при рождении?».
Лана засмеялась и сказала, что вес не важен важен тот, кто будет любить ребёнка.
Я наблюдал, как Пончик просыпается, открывает глаза и, увидев Лану, сразу схватил её большой палец. Она улыбнулась, и он, будто понимая, что в его жизни появился безопасный остров, слегка прикусил её пальчик. Тишина наполнилась взаимным доверием.
Елена, слегка кашлянув, произнесла: «Давайте пока остановимся. Вы решаете, брать ребёнка домой или нет». Лана, не отрываясь, ответила: «Мы уже решили».
В этот момент я понял, что в нашей системе часто хватает формальностей, а не сердца. Но каждый из нас может стать тем, кто даст шанс жизни.
**Урок, который вынес я:** даже когда мир кажется холодным и безразличным, в наших руках сила проявить сострадание, дать ребёнку шанс и, в итоге, спасти часть себя самого.
Дневник врачапсихолога, 2025г.
