До района
Сергей Петрович затормозил свою «Ладу» у местного гастронома в пригороде Чернигова и мотор не глушил да ну его, эта украинская зима, пока заглушишь, салон остынет так, что проклянешь всё на свете. А тут подъехали быстро, сели, захлопнули двери, не успели замёрзнуть, и пассажиры, и сам водитель времени зря не теряет. На передней панели покоились вечные спутники: зачитанная тетрадка в клеточку с расписанием маршрутов, шариковая ручка и стаканчик с разнокалиберной мелочью гривны и мелкие копейки. Работа, в общем, хотя Сергей Петрович «работой» это не звал: он же не на автобусе, а частной извозкой занимается, подвозит земляков до посёлка за райцентром, кто в маршрутку не втиснется или кому до безобразия жалко платить официалам.
Дорогу он знал, как свои старые валенки: после моста всегда ямища справа объезжать, если встречных нет, иначе подвеска опять озвучит твоё финансовое положение. У посадки давно перекошенный дорожный знак днём смешно, ночью сердце ёкнет, решив, что там силуэт то ли лешего, то ли родственника. К району ближе поворот к забытым богом сараям бывшей фермы, оттуда над сценой нависает вечный запах болотной сырости. Людей он за годы всех выучил кто раз в неделю надоедает, кто ежедневно, кто молчит, а кто наоборот вываливает за пятнадцать минут жизненный спам, будто в машине исповедальня.
Себя психологом не считал. Слушал, кивал, максимум что вставит то пару слов, когда уж совсем спросят. Возраст обязывает: языком часами молоть одно мученье. Простота и ясность его стихия: сел-довёз-высадил-вернулся, и все счастливы. Но, как бы ни прятался, давно понял: дорога людей размягчает, а водителя превращает в бесплатного свидетеля без права подписи (и увольнения).
Тут к машине подошла женщина пуховик цвета топлёного молока, сорок плюс с хвостиком, сумка через плечо, уверенности чуть больше, чем у заядлой отличницы. Сергей Петрович её пару раз подвозил, но имя привычно забылась, как и все быстрые встречи.
До района? бросил он через плечо машинально, не оборачиваясь всё уже на автомате.
До района, кивнула она и умостилась назад справа. К «Соснам», на посёлок, пожалуйста.
Дверь захлопнула так деликатно, словно боялась пятно на карме оставить. Сумку на колени, ремень сразу дисциплина, дословно портрет «я ни о чём не спорю и не попрошу ещё десять метров».
Пока Сергей Петрович ждал второго пассажира (расписание есть расписание!), машинально проверил зеркала, поправил видеорегистратор-ветеран: тот с присоски вот-вот соскользнёт, особенно на ямах. В тетрадке сегодня два рейса этот первый. Желание простое: до обеда быть дома, воду из колонки затарить до того, как колено от обиды начнёт ныть.
Слева у магазина почти с бегом вынырнул мужчина высокий, тёмная куртка, маленький рюкзачок. Издалека спешил, но у машины словно тормоза включились подошёл, окинул взглядом заднее сиденье и замер ненадолго.
Сергей Петрович этот замирающий щелчок прочувствовал: не страх скорее, мозг пасёт ситуацию, решает, садиться или нет.
До района? повторил.
До посёлка, отозвался мужчина и занял переднее пассажирское, будто сюда и родился садиться.
Пристёгиваться не поспешил сперва рюкзак на колени, потом, вспомнив, пристегнулся. Сергей Петрович плавно тронулся с его спартанским опытом движения экономные, обороты ровные.
Первые минут пятнадцать ехали молча. Женщина уткнулась в окно, но в зеркале было видно иногда косит взгляд на мужчину. Тот таращился вперёд, держал рюкзак насмерть, словно там нобелевская премия завёрнута.
Радио включил негромко для фона, но тут же выключил музыка мешала: чужих мыслей и так в салоне вполне хватает, пусть хотя бы двигатель свое вякает, да шины шуршат.
Дорога сегодня гладкая, просто чтобы обозначить, что всё как всегда.
Ага, буркнул мужчина.
Да, подала голос женщина, не попадая интонацией в обычное «нормально».
В тишине Сергея Петровича больше ловила не слова, а паузы между ними. Мужчина замолчал дольше, чем принято, когда человеку «вообще всё равно». Женщина затаилась так, как будто решала, стоит ли продолжать диалог.
За мостом привычно объехал яму, женщина интуитивно прижала сумку покрепче.
Вы часто ездите? вдруг спросила она мужчину, водителя обошла вниманием.
Мужчина чуть повернулся, не торопясь.
По обстоятельствам. Иногда.
А… вы давно в посёлке были? чуть не ляпнула имя, да вовремя прикусила.
Сергей Петрович почувствовал в салоне будто отопление сильнее заработало. Не любит он, когда люди при нём пытаются выяснить отношения. Особенно окольными путями, из-под тишка.
Давно, сказал мужчина. Я оттуда.
Женщина шумно выдохнула носом, уставилась на сумку, провела пальцем по молнии. Не открывая.
Ещё раз напомнил себе: ‘не вмешивайся’. Пусть сами разбираются. Легко так рассуждать, пока из-за кресла не слышишь, как напрягается воздух от чужого конфликта. Тут водитель уже не просто транспортное средство, а, извиняйте, стена между вселенными.
У ближней посадки мужчина вынул телефон, мельком глянул руки мелко дрожали, явно не от холода.
Вам куда в посёлке? спросил Сергей Петрович, возвращая всех к рабочей теме. Остановок много.
К администрации. Бумаги.
Женщина мгновенно поднялась на локтях:
К администрации? даже слишком быстро.
Да, мужчина главный свой профиль показал: нос с горбинкой, подбородок в щетине, взгляд хронически недоспавший. Участок оформлять.
Участок? повторила она, но с такой непредсказуемой ноткой, что аж неприятно стало.
Мужчина глянул на неё уже осознанно и как будто вспомнил что-то не из приятных.
Мы знакомы?
Женщина опустила ресницы.
Вы меня не запомнили. И это… нормально.
Сергей Петрович сжал баранку: быть свидетелем незапланированной драмы в салоне худшее, что может приключиться. Но высадиться посреди трассы не вариант, только скорость сбавить и слушать, чтобы не случилось чего похлеще зимней ямы.
Мы где-то встречались? спросил уже недоверчиво мужчина.
В больнице, перебила она. Районная. Десять лет назад.
Мужчина резко отвернулся к окну, что-то в щеке дрогнуло.
Я не был.
Были. Один раз. Потом исчезли.
В этот момент Сергей Петрович реально захотел сказать: «Тс-с!», но удержался. Он кто угодно только не третий лишний. Ответственность за мир в салоне, конечно, есть, но не власть.
Вы меня с кем-то путаете, мужчина начал терять терпение.
Нет, сказала женщина, покачала головой. Ковалёв? Такая фамилия?
Мужчина вздрогнул.
Откуда вы знаете?
Я видела ваши бумаги. Тогда. И сейчас видела.
Всё, понял Карлсон: случайности тут ноль, кто-то за кого-то многое знает, и теперь только вопрос времени, когда начнётся большой семейный сюрприз.
Асфальт пошёл волнами машина подпрыгивала, как пацан после физкультуры, оттого каждое слово становилось тяжёлым басом.
Я не понимаю вы кто?
Женщина глянула в зеркало встреча взглядов с Сергеем Петровичем. В её глазах не просьба, а, скорее, призыв вытерпеть.
Анна, спокойно представилась. Тогда младшая медсестра. В детском отделении.
Мужчина тяжело сглотнул.
И что?
Вы приходили к мальчику. К Сашке. Подписали отказ. А потом
Я не подписывал, почти выкрикнул мужчина.
Сергей Петрович посмотрел: рука на ремне так и просит оторваться и убежать с сиденья.
Подписывали. Я держала папку. Там была ваша подпись и адрес. Посёлок, улица Луговая, дом
Хватит, вскинулся мужчина. Слово прозвучало, словно тормозной путь машины удлинился на пару метров.
Сергей Петрович мысленно нащупал площадку для остановки раньше времени: у старой остановки с навесом самое то.
Сейчас чуть тормозну, сказал, будто в аптеку заезжают.
Что ещё? огрызнулся мужчина.
Потому что у меня в салоне живые люди, а не только спор. Себя в том числе.
Включил поворотник, съехал, поставил на ручник: двигатель глушить не стал, а то потом грейся.
Можете остаться, можете выйти дело ваше. Но лучше такие разговоры вести, когда машина стоит. Помните: я не судья, я лишь водитель, а задача обоих доставить в комплекте без нервных эксцессов.
Анна замолчала. Мужчина силился собрать мысли, в панель уцепился глазами, будто там ответы на семейные тайны.
Вопрос, всё же вмешался Петрович. Вы реально не помните ту больницу и подпись, или не хотите вспоминать?
Мужчина долго молчал, потом развёл руки будто что-то внутри отпустил.
Помню больницу но не эту историю. Тогда у меня жена была. Родила неудачно. Мне сказали, ребёнок умер.
Анна судорожно вдохнула.
Вам солгали, произнесла она и тут же оправдалась. Я тогда была в первых рядах, новую ничего не говорили. Бумаги держала в руках.
То есть мой начал мужчина.
Мальчик жил. Его потом забрали. Оформление мутное. Я пыталась разбираться велели не лезть. Через год сама ушла из больницы.
В салоне повисло пафосное, но не глухое раздражение жизни по принципу «сказали неправду и живи». Эх, сколько таких историй! Но сейчас никакое возмущение делу не поможет.
Зачем говорите мне об этом сейчас? В маршрутке?
Потому что подавали документы на участок. Тот дом на Луговой там живёт Саша. Ему двадцать. Он считает, что вы никто. А если вы в администрацию обратитесь всплывёт всё. Я увидела фамилию и решила предупредить. Чтобы не как обычно всё разлетелось, а хоть кто-то подумал заранее.
Сергей Петрович вдруг ясно увидел эту встречу-яму, которую не объехать: так и живём, знаем, обходим, но иногда всё равно втягиваемся.
Он нормальный? слабо спросил мужчина.
Анна кивнула.
На пилораме работает. Не пьёт, в техникуме учился махнул, не его. Воспитывала тётка Валя, хорошая женщина. Он её любит.
Мужчина двумя руками протёр лицо. У Сергея Петровича взгляд зацепился за белую полоску на запястье только что часы снял?
Я не могу прийти и сказать: «Привет, я твой папа», уныло сказал мужчина.
И не надо, ответила Анна. Главное не делайте вид, что всё это просто бумажка квартиры.
И тут Сергей Петрович решил хватит им рулить без руля, пора напомнить о правах на пассажирское существование.
Давайте так: до района сорок минут езды, там можете разойтись, можете поговорить, можете обменяться номерами, но пока едете со мной без разборок и шекспировских развязок. Согласны?
Кивнули оба.
Сергей Петрович снял ручник, аккуратно вырулил обратно на трассу. Колёса чуть занесло по щебню и опять асфальт, тишина это не пустота, это пространство для размышлений.
Через несколько километров мужчина вытащил телефон.
У вас есть номер? спросил не оборачиваясь.
Анна посмотрела в окно.
Есть но имею ли право?
А я уверен, что на участок права нет, пожал плечами мужчина. Давайте так: вы дадите, а я сначала напишу. Без имени. Если не захочет встречаться уйду.
Анна, молча, вытащила блокнот, написала номер, аккуратно оторвала, держит между пальцами.
Только обещайте, что не заявитесь к нему на порог.
Обещаю.
Листочек перекочевал к мужчине, тот засунул его в куртку, застегнул молнию до бороды. Сергей Петрович взглянул в зеркало опять в салоне какая-то подспудная перекличка свершилась.
На въезде в район влились в вереницу машин. Мужчина скрестил руки, по виду напряжённый, как абитуриент перед поступлением. Анна уставилась на вывески (будто снова захотела стать просто человеком, не звенящим призраком чужих воспоминаний).
Остановите у аптеки, пожалуйста, вдруг сказала Анна, когда вывеска заискрилась на углу.
Сергей Петрович плавно повернул к остановке, женщина, выходя, вдруг наклонилась к мужчине:
Я не знаю, чем это обернётся, сказала она. Я не хочу быть виноватой, но устала держать всё в себе.
Мужчина посмотрел ей в глаза.
Если вы ошиблись вы разрушите мне жизнь.
Если нет… вы просто жили с иллюзией, тихо бросила Анна. Простите.
Выскочила к аптеке, не обернувшись.
Сергей Петрович выждал, пока она ушла достаточно далеко, и только тогда поехал дальше.
Мне к администрации, напомнил мужчина глухим голосом, будто самому себе.
Знаю, коротко кивнул Сергей Петрович.
Доехали молча. Сергей Петрович тормознул у тротуара возле администрации. Мужчина не спешил выйти повертел в руках листок, взглянул на цифры.
Как думаете, стоит? спросил вдруг.
Сергей Петрович не любил раздавать советы, но тут промолчать простить трусость.
Думаю, если придёте за землёй получите форму и бессонницу. А если придёте человеком может, и не получите ничего, но человеком останетесь. Выбирать вам.
Мужчина кивнул и только тогда открыл дверь.
Спасибо, поблагодарил, выходя.
Сергей Петрович следил за ним взглядом. Шёл осторожно, не как к победе, а будто учится ходить по новой жизни. У порога глубоко вдохнул, только потом вошёл.
Сергей Петрович развернулся к развилке. Тетрадка снова съехала на панели, он поправил её на светофоре, вздохнул глубоко. Завтра снова этот маршрут, снова незнакомые и в то же время очень понятные лица, опять кто-то спросит: «До района?»
Только теперь он уж точно будет помнить: иногда в салон садятся не пассажиры а чужие недосказанные годы. И его задача доставить всех так, чтобы самое главное сказали не из-под колёс и не «на скорости».
