Роман, у нас крошка 3500 гривен! радостно воскликнула Галина в трубку.
Я стоял у окон Киевского роддома, размахивая жене, которая держала крошечного новорожденного.
Дочка! Я отец! Галина, а нам же обещали парня! крикнул я, почти прерывая её радость.
В трубке повисла глухая тишина, и потом голос жены тихо шепнул:
Похоже, ошиблись
Я отвернулся и прошёл мимо группы отцов, рисующих на асфальте огромные сердца, запуская в небо яркокрасные шары, мимо блестящих машин и толпы родственников, собравшихся у их дверей.
Всегда мечтал я о сыненаследнике, продолжателе рода. Пока Галина была беременна, я рисовал картины будущего: как мы с ним гоняем мяч во дворе, как сидим на берегу Днестра, делимся мужскими разговорами и привозим маме щедрый улов, а вечером собираемся всей семьёй за столом, рассказываем, как прошёл день, и рядом мой сын, моя гордость.
Галина долго не могла забеременеть, мы ездили к известному врачуученому в Одессу, а только спустя пять лет она принесла мне весть, от которой сердце застучало громче.
Ромочка, ты слышал? прозвучал голос за спиной. Я обернулся: передо мной стоял Паша, мой друг со студенческих лет.
Как жизнь? Сколько лет, сколько зим! спросил он, прижав к себе плащ от ветра.
Пришла к маме, подхватила лёгкую простуду, отец уже пять лет как умер. А ты как? ответил я.
С роддома иду, жена родила дочку. сказал Паша, улыбаясь.
Поздравляю! А ты не рад? поддразнил он, но в его глазах блеснула скрытая печаль.
Он кивнул в сторону небольшого кафе, что стояло в паре шагов от нас, и пригласил зайти.
Значит, тебя ждут? спросил он, слегка наклонив голову. Мы все ждём мальчиков, наследников, это естественно. Когдато я тоже готовился стать отцом сына, а жена привела к нам дочь.
Как твоя семья? С тобой ктото приехал? я спросил. Паша опустил глаза, молчал, а потом посмотрел на меня взглядом, в котором замёрзла вся вселенская тоска.
Один, больше никого нет. Роман, разговор не к месту, у тебя праздник.
Что случилось? спросил я, чувствуя, как лёгкое напряжение в груди усиливается.
Авария не хочу вспоминать. Я уже год один, собираюсь окончательно переехать к маме, найти работу, отремонтировать квартиру.
Мы сидели ещё долго, вспоминая студенческие годы, общих друзей, делились планами. Я оставил Паше телефон, сказав, что он может звонить в любое время суток.
На следующее утро я подбежал к окнам роддома, неся огромный букет любимых гиацинтов Галины и связку ярких воздушных шаров.
Галина! воскликнул я, услышав её голос в трубке.
Прости меня! Я так рад нашей долгожданной дочке! На кого она похожа? спросила она, чуть дрожа.
На тебя, Роман, на тебя! ответил я, чувствуя, как слова скользят по губам.
Правда? Вчера я думал, что начал я, но она перебила меня:
Неважно, я всё понимаю
Роман, наша девочка здоровенькая, спокойная, ест и спит, а во сне улыбается. Скоро выпишем, увидишь сам.
P.S. Дети у нас больше не было, роды были тяжёлыми, и их последствия сказались на её здоровье. Прошло двадцать лет: наша дочь Клавдия выросла умницей и красавицей, мы безмерно её любим и гордимся ею. Паша стал её крестным отцом. Я до сих пор благодарен ему за тот разговор, который открыл мне глаза и научил ценить и любить всех, кто сейчас рядом.
