В ресторане «Карпатская Вежа» на Оболони в тот вечер отмечали какой-то корпоратив — зал гудел, бокалы звенели, официанты сновали между столиками с подносами. За угловым столиком у окна сидела Оксана, сорока двух лет, в тёмно-синем платье, и листала распечатки, почти не глядя в тарелку с деруном и сметаной.
Она ждала не ужина. Она ждала этого момента.
Дверь распахнулась, и вошёл Богдан — её муж, тридцать восемь лет, совладелец сети автомоек «Чистюля» по всей Киевской области. Под руку с ним шла девушка лет двадцати пяти, в красном платье, с сумочкой от Michael Kors.
Богдан шёл прямо к столику жены, не замедляя шаг.
— Встань, — сказал он громко, так, что замолчали соседние столики. — Марина сядет на твоё место.
Марина уже тянулась к спинке стула, собираясь повесить сумочку.
— Пора тебе уже принять, что всё закончилось, — добавила она с усмешкой.
Оксана подняла глаза. Закрыла папку, которую держала перед собой, — обычную серую канцелярскую папку, из тех, что продают в любом «Епіцентрі».
— Ты точно понимаешь, что делаешь? — спросила она спокойно.
Богдан хохотнул.
— Ещё никогда в жизни я не был так уверен.
В этот момент у него в кармане завибрировал телефон.
Он достал его, не глядя на жену, — и нахмурился. Сообщение от Руслана, финансового директора их сети. Срочное.
Богдан открыл его и перечитал два раза, прежде чем до него дошло.
«Оксана Петровна продала долю в компании. Сделка завершена сегодня в 16:40».
— Что… что это за хрень? — он вскинул глаза на жену.
Она всё так же сидела, спокойная, как будто речь шла о погоде.
— Это значит, что ты больше не хозяин сети, — сказала Оксана.
Марина отступила на шаг, вцепившись в сумочку.
— Как это «не хозяин»?
Оксана сделала глоток воды из бокала.
— Когда мы открывали первую мойку одиннадцать лет назад, на Троещине, ты был слишком занят — ездил по поставщикам, подписывал бумаги не читая. Доверял мне.
Она открыла папку и подвинула её по столу к мужу.
— Семьдесят пять процентов доли всегда были записаны на меня. Ты был директором, лицом бизнеса. А хозяйкой была я.
Богдан раскрыл папку, листы цеплялись друг за друга, один соскользнул на пол. Все бумаги были настоящие — выписка из реестра, учредительные документы, его собственная подпись под договором о распределении долей, который он когда-то подмахнул между двумя встречами, не вчитываясь.
— Ты продала её… ничего мне не сказав? За сколько вообще?
— Девять с половиной миллионов. Деньги уже на счету — не на нашем общем.
— Три месяца назад я нашла у тебя выписку по карте, — сказала она. — Восемьсот сорок семь тысяч на квартиру для Марины на Печерске, со счёта компании. И я узнала, что сегодня ты собирался унизить меня перед всеми — вот здесь, при всех этих людях.
Она посмотрела на Марину.
— Поэтому я просто ускорила то, что и так должно было случиться.
Телефон Богдана зазвонил снова. Это был новый владелец сети — предприниматель из Борисполя, с которым Оксана вела переговоры последние два месяца.
— Ваш трудовой договор как директора расторгнут с сегодняшнего дня, — прочитал Богдан вслух и будто сам не услышал собственный голос.
Телефон выскользнул у него из пальцев, стукнулся об угол стола и упал экраном вниз.
— Оксана, подожди… давай поговорим, — он схватил её за руку, когда она уже встала.
Она мягко, но решительно убрала руку.
— Я говорила с тобой три года. Ты каждый раз был занят.
Она достала телефон, открыла приложение банка, показала экран — пустой, обнулённый совместный счёт.
— Я закрыла общий счёт сегодня в обед. Твою часть перевела отдельно, по договору о разделе имущества, который ты тоже подписал не читая. И дом в Броварах — записан был на компанию, так что теперь это вопрос к новому собственнику, не ко мне. Копию заберёшь у нотариуса, у Галины Степановны на Лесной, она ждёт тебя до среды.
Марина попятилась ещё дальше, роняя со стула свою сумочку. Никто не бросился её поднимать.
Оксана взяла со спинки стула свой жакет, папку оставила на столе — специально, как напоминание — и пошла к выходу, мимо затихших столиков, мимо официанта, который наконец опустил поднос на сервировочный столик и растерянно замер, не зная, кому теперь нести счёт.
Она не обернулась и не сказала больше ни слова.
Богдан нагнулся за упавшим телефоном. Экран мигнул, показал трещину через всё стекло и погас. Он несколько раз ткнул пальцем в кнопку — мимо, не туда, — пока телефон так и не включился.
Марина стояла рядом в своём красном платье, не решаясь ни сесть, ни уйти, и теребила ремешок сумочки. Потом развернулась и пошла к выходу одна, не дожидаясь, чем всё это закончится.
Официант подошёл к опустевшему столику, аккуратно переложил распечатки в сторону и положил перед Богданом счёт — тот самый, что заказывала Оксана: дерун со сметаной, два бокала воды, графин морса.
