Я много месяцев верила, что мой муж помогает своим трём дочерям от первого брака. Каждый раз, когда я спрашивала его о девочках, он спокойно кивал и уверял меня, что алименты перечисляет без задержек, что у детей всё есть. Но внутри меня что-то настойчиво шептало проверь сама, не верь словам.
В один пасмурный вторник, пока он был на работе, я взяла адрес, найденный в старом судебном письме по их разводу, и выехала на другой конец Москвы. Район, куда я попала, был бедный серые, неухоженные дома, разбитые тротуары. Всё резко отличалось от нашего уютного района. Я заглушила двигатель и почувствовала щемящее предчувствие.
Дверь открыла усталая женщина с потухшими глазами бывшая жена моего мужа, мать его дочерей.
Да? настороженно спросила она.
Здравствуйте. Я нынешняя супруга Сергея, вашего бывшего. Нам надо поговорить.
Её лицо посуровело, но, помедлив, она впустила меня. В квартире было скудно, но чисто старый линолеум, облупленные обои, минимальный набор мебели. Пахло супом и отчаянностью.
Что вы хотите? тихо спросила она, скрестив руки на груди.
Правду, ответила я, глядя прямо в глаза. Сергей говорит, что каждый месяц присылает деньги Это правда?
Она горько усмехнулась.
Деньги? Мы не видели ни рубля больше года. Я тружусь с утра до ночи в клининге, иногда помогает моя мама-пенсионерка. Сергей давно о нас забыл.
У меня подкошились ноги. В этот момент в комнату вошла девочка лет семи тоненькая, с запутанными тёмными волосами, в свитере с вытянутыми рукавами и пройденными локтями.
Мама, кушать хочу, прошептала она.
В горле встал ком. Я живу в просторной квартире в центре, езжу на своей машине, не думаю о хлебе а у них дети считают мелочь, чтобы купить булку.
Где ещё две девочки? спросила я тихо.
В школе. Придут часам к трём.
Я подожду, твёрдо сказала я. Соберёмся все и поедем.
Куда вы нас зовёте? Зачем это?
Не спорьте, мягко, но жёстко перебила я. Это не благотворительность, это то, что твои дети должны были получать всё это время.
Когда сестры вернулись, я посадила всех в такси и мы поехали в торговый центр. Я покупала всё: школьную одежду для Кати, новой обуви для Лизы, пуховик для Маши, пеналы, тетрадки, сладости, которые они смотрели с недоверием. Лица девочек светились; эти улыбки разбивали мне сердце и в то же время исцеляли душу. Их маме я купила скромную куртку, шампунь, вещи, возвращающие женщине достоинство.
Я не знаю, что сказать прошептала она, сдерживая слёзы. Спасибо вам.
Не благодарите. Это только начало.
Вечером я вернулась домой. Сергей, как ни в чём не бывало, растянулся на диване телевизор бормотал что-то фоном, он даже не взглянул на меня.
Где ты была? спросил, не отрываясь от экрана.
Я медленно поставила пакеты и заглянула ему в глаза.
Я ездила к твоим дочерям. К тем, про кого ты говорил, что платишь алименты.
Сергей побледнел. Вскочил, поднятая рука задрожала.
Я это я всё объясню
Не надо оправданий, оборвала я его, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость. Собирай вещи. Немедленно.
Ты с ума сошла? Это мой дом!
Нет, чётко сказала я. Это Моя квартира. Куплена на Мои деньги, доставшиеся от родителей. Ты уходишь. Сейчас.
Пожалуйста… Давай поговорим…
Я сейчас начну паковать твои вещи сама.
Я поднялась на второй этаж, достала его чемоданы и начала собирать его одежду, аккуратно, но решительно. Он ходил сзади, всхлипывал, говорил то одно, то другое, но я была непреклонна. Всё его было выставлено у двери через полчаса.
Завтра я свяжусь с адвокатом, сказала я, стоя на пороге, и прослежу, чтобы ты платил своим детям. Если потребуется, я лично буду переводить им каждую копейку, которую ты им задолжал.
Сергей стоял у подъезда, один, среди своих вещей, беспомощный, сломленный.
Я закрыла дверь и оперлась о неё, вся дрожа. Это было самым болезненным и самым простым решением в моей жизни.
Я права ли была, выгоняя его сразу? Может, стоило выслушать?
