Геннадий Романов вылез на веранду, опершись в хромой деревянный трость. Воздух пах ароматом апельсиновых цветов и морским бризом. За ним стояла госпожа Анастасия Ромашкина, изящно украшенная ожерельем, с тем самым холодным взглядом женщины, научившейся скрывать боль.
Простите, сударь, произнесла она ровным, ледяным голосом. Мы не раздаем милостыню. Если нужна помощь, обратитесь в церковь.
Мужчина в инвалидной коляске медленно поднял взгляд. Его глаза глубокие, усталые, но добрые встретились с её. На миг Анастасия замерла. Чтото в этом взгляде показалось ей знакомым.
Я не пришёл за деньгами, сударыня, шепнула она. Хотел лишь увидеть вас. Одинединственный раз.
Слуга пошёл закрывать ворота, но Анастасия подняла руку.
Пусть войдёт.
Гостиная пахла воском и свежезаваренным кофе. Мраморный пол блестел под светом ламп.
Геннадий медленно продвигал коляску, будто каждое движение тяготело, как жизнь.
Служили ли вы в армии? спросил Романов, мрачно. Или это несчастный случай?
Несчастный случай на стройке, ответил он спокойно. Паралич. Один старый рыбак нашёл меня, когда я был ребёнком. Я ничего не помнил только имя, выгравированное на браслете.
Анастасия слегка наклонилась вперёд, в голосе проблеснул интерес.
И почему вы решили прийти сюда?
Я прочитал в газетах старую историю о пропавшем мальчике. Ваш сын. Мне тоже было восемь тогда, в том же году, в том же месте. Сделал он вдох. Похоже, судьба сыграла со мной шутку.
Романов подозрительно прищурился.
Вы хотите сказать, что вы наш сын? тон стал резким. Не в первый раз к нам приходят мошенники с подобными рассказами.
Я не ищу деньги, господин. Никакого признания. Просто хотел понять, есть ли в вашем сердце ещё место для того ребёнка?
Он вынул из кармана маленький мешочек и открыл его. Внутри ржавый браслет с поцарапанным «Алексей».
Анастасия прикрыла рот рукой. Слёзы наполнили её глаза.
Не это невозможно прошептала. Мы его похоронили
Пустой гроб, тихо произнёс он.
Геннадий вскочил.
Довольно! крикнул. Убирайтесь! Вы не представляете, через что прошла эта семья! Я не позволю вновь открыть эти раны!
Геннадий попыталась удержать его Анастасия.
Нет! трясёт трость по полу.
Романов склонил голову.
Прости. Похоже, я ошибся.
Колесо медленно завелось, и он вышел, пока единственный скрип резины гудел в огромном доме.
Во дворе он остановился у фонтана. Достал конверт, помеченный «Для госпожи Анастасии Ромашкиной», и положил его на каменную скамейку.
Он не заметил, как из окна наблюдала молодая женщина Алёна, дочь Анастасии.
После его ухода Анастасия вскрыла конверт.
Внутри были фотографии с места катастрофы, с берега, где когдато был найден маленький, грязный, испуганный силуэт мальчика с браслетом на руке.
И записка:
«Я не ищу прощения. Ничего не хочу. Хотел лишь, чтобы вы знали, что я жив. И что вы оба были моим единственным сном».
Анастасия заплакала без звука.
Геннадий прошептала. Это он. Я узнаю эти глаза.
Совпадение, отрезал он. Не позволяю этому человеку разрушать нашу жизнь.
Что за жизнь, Геннадий, если она построена на лжи? тихо ответила она.
Через два дня Алёна отправилась в Калужу.
Найдёт её на причале, где он ремонтирует сети. Он не посмотрел на неё, лишь сказал:
Тебе не следовало приходить.
Думала, ты не узнаешь своего брата? ответила она.
Он поднял голову. Те же глаза, что у её матери чистые, сильные, непоколебимые.
Я не хотел мешать. У вас своя жизнь. Я лишь чужой.
Алёна опустилась на колени у коляски, схватила его руку.
Мы все чужие, пока не решим вернуться домой.
Геннадий не выдержал. Слёзы, сдерживаемые годами, стекли по его лицу.
Когда они вернулись в СанктПетербург, Анастасия ждала их у ворот.
Геннадий в больнице, сказала она. Он хочет тебя увидеть.
В палате больницы её отец лежал бледный и измождённый. Как только увидел её, снял кислородную маску.
Я был трусом, сказал он задушевным голосом. Боялся, что ты пришёл за местью. А ты просто искал любовь.
Геннадий сжался её руку.
Я хотел лишь вернуться домой.
Он улыбнулся впервые за годы.
Добро пожаловать, сынок.
Неделю спустя в доме Ромашкиных вновь раздался смех.
С веранды доносился аромат кофе и жареного миндаля. Анастасия поместила ржавый браслет в стеклянную рамку.
Во дворе Геннадий чинит старую лодку, привезённую из Калуги.
Зачем ты её взял? рассмеялась Алёна.
Потому что она напоминает, что море не отнимает всё. Иногда возвращает, если ждать.
В дверь постучал Геннадий, опершись о трость.
Семья не то, что остаётся, прошептал он тихо. А то, что не позволяешь уйти.
Геннадий кивнул, понимая, что путь закончился.
Вечер, спустя пятнадцать лет, он прошептал слова, словно молитву:
Дом наконецто домой.
