Я думала, что муж меня изменяет. Оказалось, что дело куда серьезнее.
Телефон был в беззвучном режиме, но я всё равно услышала вибрацию. На кухонном столе телефон зазвенел, как выстрел. Я бросилась посмотреть неизвестный номер. Игорь только что вернулся из командировки, стоял под душем.
Не знаю, что меня овладело, но я ответила. На линии повисла тишина, а потом женский голос:
Пожалуйста, скажите ему, что Сергей сегодня был очень смелым у стоматолога. И что мы ждём его в воскресенье.
Я замерла.
Простите, кто говорит? спросила я.
А это не ваш номер? её голос задрожал. Прости ошибка.
Разъехалась связь. Я стояла в кухне, будто застывшая в камне. Сергей. Смелый у стоматолога. Ждём его в воскресенье. Я ещё не знала, кто такой Сергей, но была уверена: это не была простая ошибка.
Когда Игорь вышел из душа, я посмотрела на него, как на чужого. Он улыбнулся, спросил, есть ли чтонибудь поесть. Открыла холодильник и подумала: «Вот это только начинается».
На следующее утро я не могла встать с кровати. Казалось, ктото заменил мой мир на версию, где всё не сочетается. Муж тот же голос, тот же запах, те же утренние движения у кофе но внутри всё кричало: «Это уже не он. Или не тот, за кого ты его брала».
Я пыталась искать рациональное объяснение. Может, это действительно ошибка? Может, подружка с работы позвонила случайно? Но чтото не давало мне покоя: тон, уверенность в голосе той женщины, слово «ждём». Как будто это уже не первый раз.
Я начала наблюдать за Игорем. Всё вроде бы как обычно, но не совсем. Он паркует машину чуть дальше, чем обычно. Командировки стали частыми. И короткие сообщения в мессенджере всегда в деловом стиле, но как будто их пишет ктото другой, кто не знает меня так же, как он.
Наконец я решила: надо выяснить правду. Не выносила роль шпионки, но ещё меньше терпела быть наивной.
Сначала проверила машину. После одной из «командировок» в бардачке нашёл один чек от отеля в Туле. Не того города, куда, по его словам, он ехал. Дата совпала с тем днём, когда он говорил, что вернётся поздно изза пробки.
Сердце колотилось, но я не сдавалась. Когда он собирался в очередную поездку, я записала номер машины из чека и название отеля. Через два дня была уже там.
Не знаю, чего ожидала просто убедиться, что его там нет? Что всё это случайность? Что я сошла с ума? Но когда я припарковалась перед отелем и увидела Игоря, выходящего из здания, держащего за руку маленького мальчика я замерла. Ребёнок был лет четырёх, кепка с козырьком наклонена вбок, смех будто звонок колокольчика, а черты его же. Миниатюрная копия Игоря.
Из отеля вышла женщина, чуть моложе меня, лет тридцати. Подошла, поправила ребёнку куртку, а Игорь поцеловал её в лоб, как будто это обычный его день. Семья.
Я отпрянула к машине, ноги почти не держали меня. Руки дрожали. Телефон зазвонил наверно, моя дочь, ждёт, когда я вернусь с «закупок». Я не ответила. Смотрела в окно, как в другую реальность. И вдруг поняла: это не роман, не измена. Это чтото гораздо хуже. У Игоря была вторая семья, вторая жизнь. Я была лишь второстепенным персонажем, фоном.
Не помню, как долго сидела в машине. Наконец завелась и поехала. Не домой, а просто на свежий воздух, чтобы проветрить собственные иллюзии.
Вернулась лишь к вечеру. В доме царила тишина, дети уже спали. Игорь сидел в гостиной перед телевизором, будто ничего не случилось. Он поднял брови:
Долго ты с этими «закупками»? Всё в порядке? спросил своим спокойным тоном, которым когдато завидовали мои подруги.
Я молчала, глядя на него, удивляясь, как могла так долго не замечать его двойную жизнь. Как он умудрялся жить на два фронта, как часто возвращался к нам из другого дома, не чувствуя вины?
Села напротив и спокойно сказала:
Я была сегодня в Туле.
Он замер. Улыбка исчезла.
С какой целью? спросил, но голос уже не был уверенным.
Видела вас. Вас, её и мальчика.
Он молчал. Мы сидели в тишине, пока он наконец не выдохнул:
Я не хотел тебя ранить. Это просто случилось.
Случилось ребёнок? перебила я. Случилась семья?
Он сжал руки. Не стал оправдываться. Похоже, понял, что объяснения бессмысленны. Или просто устал от лжи.
Я не хотел никого оставлять, сказал наконец. Ни вас, ни их. Я думал, что справлюсь
«Справиться». Вот как теперь называют вести две жизни одновременно? Ставить кубики в двух разных домах? Лгать обеим сторонам ради удобства?
Я встала.
Я пока не знаю, что дальше, сказала, но точно: в этом цирке я больше не буду играть.
Я не кричала, не плакала. Было пусто. В последующие дни я действовала как автомат: готовила завтрак, возила детей, ходила на работу. Но внутри просыпалась новая сила гнев, да, но прежде всего ощущение, что я готова чтото менять.
Через две недели я сказала ему, что он должен съехать. Он не заплакал, не протестовал, просто тихо собрал вещи и ушёл.
И тогда впервые за долгое время я смогла действительно вдохнуть. Без его лжи, без постоянного напряжения. Я была одна, но свободна.
И только одно меня не даёт покоя: как это могло произойти? Как я могла попасть в такую ловушку? Как я не увидела, что живу в чужом спектакле, а не в своём доме? Я до сих пор не могу понять, как как я вообще оказалась в такой ситуации.
