Ах, как сейчас вспоминаю те времена, словно кадры давнего фильма Всё вокруг будто бы было другим: улицы широкие, дома старые, а люди искренние до боли.
Ой, Леночка, вовремя ты! Я уж совсем не знаю, как быть, причитала Вероника Алексеевна, привычно сидя на скамеечке у своего подъезда, а взгляд у неё был строгий, но, как ни странно, полный заботы.
Я опустила два увесистых пакета на скамью и устало выдохнула:
Что случилось, Вероника Алексеевна?
В голове сразу прокрутила: главное вежливость, только так можно с пожилыми ладить. А уж со старыми бабушками, тем более такими непростыми Мне ли не знать! Весь наш питерский двор знал: байхать с Вероникой Алексеевной себе дороже. Скандалистка знатная, но никогда не хамка. Все претензии исключительно вежливо, но до серого цвета могла довести любого.
Голубушка, вы не совсем правы, скажет, только шаг в сторону, и уже вывела человека из себя.
Я вам не голубушка! огрызнется какой-нибудь молодой человек, мусор не там выбросивший.
Какое несчастье! Боже мой, нынешнее поколение… Всё не то, всё не так! Но вы, сударь, мусор приведите в порядок, не позорьте себя.
Не послушают на завтра по всему двору висят её листки: на каждом столбе и дереве фото нарушителя, подпись “Наш двор вами не гордится” и подробное описание нехорошего поступка. Принтер подарил сосед из пятой квартиры, а бумагу Вероника Алексеевна запасала ящиками: хорошая пенсия, дети помогают, себе ничего не жалеет. Судились с ней она на заседания как домой, судей всех знает, здоровается почтительно, извиняется, что время их тратит впустую. Её полюбили кто как: кто как неизбежное зло, кто уважительно.
Иногда ей даже благодарили. Всем памятно, как она достучалась до властей, и всю канализацию во дворе в порядок привели мелочь, а приятно, всего-то каких-то десять лет споров, вмешательств, и кучи бессонных ночей. С тех пор на неё стали смотреть иначе; уважали все от пенсионеров до владельцев дорогих машин, которым не пришлось больше плавать по лужам после дождя. Только и гадали, чья физиономия в следующий раз окажется на её белых бумажках.
Доставалось же всем: и любителям выгуливать собак без поводка, и нерадивым мамочкам с криками и пивом во дворе, и алиментщикам, и алкоголикам. Одним словом, всякому, кто хоть малость правила не соблюдал.
Не раз и наказывали её: однажды в тёмном питерском переулке напали сломали ей ногу, да быстро разбежались, кто-то их спугнул. Колено срослось плохо, на погоду болеть стало, но она и тут находила утешение: “Зато теперь знаю, брать ли зонт с собой!”
Хулиганов быстро вычислили, наказали як следует. С тех пор у Вероники Алексеевны появились полезные связи в лице участковых, следователя человек деловой, не стеснялась позвонить, когда нужно.
Алёшенька! Выручай, родной! голос у неё всегда бодрый.
Алексей Петрович, новый сосед, усатый, добродушный помогал с любым делом: то соседку приструнить, то лампочку поменять. С женой и детьми Вероника Алексеевна подружилась, а мать Алексея, которую сын с трудом уговорил жить отдельно, она одними словами поставила на место так что и приезжать та стала реже, а семья вздохнула вольнее.
Но однажды я, Лена, заметила её на скамейке плачущей Что-то было неладно.
Почему вы плачете?
Леночка Галина Павловна
Что с ней?!
Нет Гали anymore выдохнула Вероника Алексеевна, и я, не помню как, села рядом.
Мне в тот день канализацию прорвало, дети в школу опоздали, с мужем ссора ерунда по сути. А тут такое Буквально вчера Галина Павловна просила купить корм котам, а сегодня
Ревела я в голос, как ребёнок. А Вероника Алексеевна достала платочек, белый, со старинной вышивкой ну прямо как тот, что мне Галина Павловна на Новый год подарила:
Это вам, Леночка! Вещь скромная, но с благодарностью
Вспомнила, как любила она котов, как за ними ухаживала Особенно за Василием и Фёдором тот ещё проказник, подобранный Вероникой Алексеевной у булочной на углу.
Леночка, завещайте своих котов мне! сказала я тогда Галине Павловне в шутку, когда она переживала, что будет с животными после её смерти, ибо родственники её и слышать не хотели: квартиру требовали, а котов на улицу гнали, мол, “кому вот они нужны”.
А и правда… Мои-то коты единственная семейка Ты, Лена, добрая. Пусть будут твои в случае чего, улыбнулась Галина Павловна.
Когда она ушла, досталось мне это самое “наследство”. Алексей Петрович помог донести корзину с котятами, только попросил: “Рыжика оставь детям подарок”.
Остальное добром заниматься никто не захотел: родственникам некогда, хлопоты не нужны всё на мне.
Но ведь не в этом же счастье? Мы с Галиной Павловной дружили больше пяти лет иногда ведь и пары дней достаточно, чтобы подобрать душу к душе, а бывает всей жизни мало.
Похороны получились большими: ученики пришли, помнили свою учительницу физики, кто-то тихо плакал, кто-то носил венки. Меня поразило, сколько людей её любили.
Дни тянулись Я вставала ночами, чтобы впустить котов, думала, зачем жить, как быстро летит время, и почему так трудно быть одной. Тайна, что я ждала третьего ребёнка, грела. Фёдора приютила котят, Василий ловил мышей для нас каждый жил своей короткой, но светлой кошачьей судьбой.
Однажды ночью случился пожар: коты подняли тревогу, Фёдора разбудила меня, я, Славика, детей всех вытолкала. Дом устоял, пристройка сгорела Василий вывел всех котят без потерь. Я сидела на крыльце, дрожала, смотрела в небо:
Спасибо, Галина Павловна, за Вашу доброту Спасибо за всё.
Вот так и живём: воспоминания, заботы, радости и слёзы переплелись, как нити в старой вышитой салфетке. А дом, если задуматься, держит нас всех теплом.
