Прошло уже два года с того дня, как всё перевернулось, и вот снова встречаю её. Шла навстречу шикарная женщина, и сердце у меня сразу ушло в пятки не иначе как старая знакомая Маргарита, моя бывшая, из породы тех, от кого мужики на улицах забывают, куда шли.
После свадьбы свою жену я просто не узнал. Превратилась в одну из тех женщин, у кого волосы всё время как по маслу, на голове не прическа, а так, пучок, футболки носятся откуда-то из мужской коллекции, на пару размеров больше. Ни тебе платьев, ни изящного белья красота где-то затерялась между памперсами и кастрюлями.
Дома она шагала по квартире с авоськами на плечах и в этих бесконечных майках, будто ждёт гостей из ЖЭКа. Маникюр? Макияж? Да она, кажется, уже и слова эти забыла. Физкультура ограничивалась беготнёй за детьми живот после родов так и не ушёл, целлюлит поселился на бёдрах. Глядел на свою супругу и думал: ну не может быть, что это некогда моя Маргарита.
За эти два года супружеской жизни будто тень на неё напала. Толстела с каждым месяцем, майки всё больше, а злости от предложений “посмотреть на себя в зеркало” хватало как на целую хоккейную команду “Динамо”. Молчала со мной сутками, если намекну.
Почти смирился: жил уже не с той страстной, весёлой, энергичной Маргаритой, которой завидовали даже мои друзья. Все когда-то спрашивали как мне досталась такая красавица. А теперь Я не ощущал к ней ни капли интереса, ни искры, ни вдохновения. Только тоска.
Последнее воспоминание: она в огромной серой майке с пятном от молока, растянутые шорты, через которые просвечивалась вся “апельсиновая корка” на ногах, небритая. Волосы собраны в какой-то облетающий пучок, из которого во все стороны торчат пряди. На лице вечная грусть и мешки под глазами, будто всю ночь картошку таскала.
В тот вечер я ей сказал, что больше не могу не любовь, а одна жалость осталась. Через два года снова вижу её на улице и опять сердце дернулось. Стоит красивая, ухоженная. В платье словно только с обложки журнала «Лиза» сошла, волосы распущены кудри, загляденье! Похудела, похорошела, не женщина, а царевна, поднявшая двоих детей на руках.
Только сейчас до меня дошло ведь у неё просто не было времени или сил заниматься собой. Она вкладывала все свои силы в семью, в детей, в уют. Я-то, широкий эксперт по семейному счастью, не понимал, сколько энергии уходит на всё это, и удивлялся почему “запустила себя”. А когда мне надо было пару часов посидеть с двойняшками я выдыхался уже к обеду, а она целыми днями их тягала, дома убиралась, готовила, ещё и старалась со мной пообщаться. При этом о маникюре и фитнесе можно было только мечтать, ведь после родов нужна реабилитация, а не модный тренажёр.
К тому же, наряды она сносить могла разве что на кухню праздников мы не устраивали. А может, просто я виноват, что не дал ей ни повода, ни возможности “выгулять” свои лучшие платья.
Лишь спустя два года до меня дошло: жене моей приходилось тянуть на себе весь дом, но она ни разу не упрекнула меня, терпела, встречала меня после работы с улыбкой, и даже не злилась. Она создала для меня такой дом, в который хотелось возвращаться а я-то оценил это только сейчас! Нужно было просто помогать ей чаще, чтобы хоть немного времени для себя у неё осталось.
Дурак, что потерял это сокровище и не понял, что имею.
Был так уверен в своей правоте и собственных страданиях, что забыл о её жизни, о детях, и вот разрушил своё счастье.
Сейчас смотрю на Маргариту и понимаю, что хочу всё вернуть, но не уверен, простит ли она меня за эту низость. Попробую поговорить, попробую восстановить отношения хотя бы ради детей ведь уже и так потерял два года их жизни
Теперь у неё толпа ухажёров, но она не подпускает никого близко видать, я ей больно ранил сердце. А я с этим чувством вины и стыда теперь не знаю, что делатьЯ сделал шаг вперёд, чувствуя, как предательское волнение подкатывает к горлу. Сказал тихо, почти шёпотом:
Привет, Маргарита…
Она взглянула взгляд спокойный, знакомый, но в нём уже нет ни обиды, ни прежней близости. Только лёгкая, чуть ироничная улыбка, как у человека, который много видел, многое понял и уже не ждёт чудес. Я стоял, теряя слова, а она ждала.
Я хотел попросить прощения… За всё за прошлое, за своё равнодушие, за слепоту, наконец выдохнул я.
Маргарита чуть склонила голову и спокойно сказала:
Ты извинился. Это хорошо. Жизнь ведь не останавливается, правда?
Она улыбнулась ещё шире, взглянула мимо меня там, у чёрной кованой ограды, её ждали дети, уютные, родные, на которых я однажды махнул рукой, запутавшись в своих претензиях. Маргарита смотрела на них с теплотой, крепко держала за руки, и я вдруг увидел: настоящая сила была в ней всегда, и она не жертва, а победитель.
Я рада, что ты понял, добавила она мягко. Для тебя было сложно, для меня не легче. Но я больше не живу прошлым.
Она развернулась, и с каждым шагом от меня становилась лишь прекраснее. Вот она, счастливая, стройная, уверенная, идёт своей дорогой и мне остаётся только смотреть ей вслед. Я понял: её красота не в платьях и не в макияже. Она была всегда, просто раньше я не умел видеть.
Теперь мне остаётся лишь учиться на своих ошибках и стараться быть достойным хотя бы её прощения. Начинать заново уже с другой, новой жизнью: внимательнее любить, благодарить судьбу за каждое мгновение с теми, кто рядом. А в памяти навсегда останется улыбка Маргариты и вера в то, что счастье рядом, если только не опоздать его разглядеть.
