Пятьдесят тысяч, Степан. Пятьдесят! И это поверх тридцати тысяч алиментов.
Валентина с такой злостью швырнула телефон на кухонный стол, что тот заскользил по столешнице, как молодой фигурист на льду. Степан подхватил его на самом краю, и этот геройский поступок её почему-то разозлил ещё больше.
Федору новые кроссовки нужны были. И форма для баскетбола, Степан сделал вид, что кладёт телефон с экраном вниз, будто прямое доказательство преступления спрятал. Он растёт, Валь. Дети, знаешь ли, не дураки всё вверх тянутся.
За полтинник кроссовки? Он что, на Олимпиаду собирается?
Там ещё рюкзак был. И куртка. Осень на носу.
Валентина отвернулась. Смотреть на этого мужа всерьёз сил не было. Она давно уже знала про эти ежемесячные переводы. Всегда одно и то же оправдание: сын, обязательства, ответственность. И все эти красивые слова конкретно вычитающиеся из семейного бюджета.
Я же его люблю, Степан приблизился, завис где-то в шаге от её спины. Это мой ребёнок. Ну разве я могу
А я прошу бросить ребёнка? Я спрашиваю: зачем сверху алиментов столько тратить? Тридцать тысяч каждый месяц мало, что ли? Нина, по-твоему, на хлебе и кефире сидит?
Она работает.
Так в чём тогда проблема?
Степан замолчал. Валентина его это молчание уже на зубах ощущала: ответа нет. Привычка соглашаться, помогать, быть хорошим бывшим всё за их счёт.
Она повернулась, облокотившись на раковину.
Я, между прочим, счет веду. В уме. Знаешь, сколько уходит туда в год? Хочешь услышать сумму?
Не хочу.
Почти шестьсот тысяч. Если без сегодняшней полтиннички.
Степан просигналил пальцем по переносице перестань. Но Валентина уже не могла замолчать, сколько можно изображать понимающую жену.
Мы же отпуск планировали, помнишь? Ты обещал: ноябрь, море, две недели. И где все деньги?
Валь, я всё понимаю. Только вот Нина звонила, говорит, срочно надо
Конечно, Нина! У неё всё время что-то срочное.
Степан присел на табуретку, согнулся, будто в собачьей будке задумался. Валентина увидела у неё ведь опыт, что он действительно устал. Не работой, а вечным соревнованием между бывшей и теперешней. Немного посочувствовала, но быстро остановила себя: не хватало ещё жалостливой лирики.
Она квартиру хочет купить, пробормотал Степан, даже глаз не подняв.
Что, простите?
Ну, побольше. Сейчас у них однушка тесно. Хочется, чтобы у Феди комната своя была.
Ты это серьёзно? Кто платить будет?
Степан, наконец, посмотрел ей в глаза и там проскользнуло что-то очень невыгодное для него. Валентина похолодела.
Ты ведь не собираешься
Она попросила помочь. На первый взнос. Я пока думаю.
Думаешь?! Степан, это же Два миллиона, что ли?
Мы копили немного. На машину, помнишь?
Мы копили! На НАШУ машину!
Валентина не сдержалась, голос задрожал. Ладонь на рот, пытаясь запихнуть слова обратно: поздно. Они уже повисли, как майонез на полке в холодильнике окружают, но не исчезают.
Степан подошёл к окну, руки в карманы король городской тоски.
Федя тоже моя семья. Не могу делать вид, что его нет.
Никто не заставляет! Аллименты официально, всё остальное твоя добрая воля и моя, если не забыл. Это же наш общий бюджет!
Я знаю.
Но тебя это не сильно волнует.
Молчание. За стеной кто-то врубил Комедию, смех гремит. Как раз в тему их трагедии.
Валентина села на своё место, по инерции гладила скатерть: злость, обида, пустота ну, сами знаете, всё в пакете.
Сколько она просит?
Два миллиона. На первоначальный.
Цифра зависла в воздухе. Валентина коротко рассмеялась почему-то без радости.
Два миллиона! Это всё, что у нас есть.
Я знаю.
И ты реально думаешь отдать их ей?
Это для сына.
А я против. Если ты вдруг забыл это и мои деньги тоже.
Степан ничего не ответил. Тема закрыта.
Спустя неделю Валентина, по привычке, поворошила в приложении Сбербанк Онлайн вдруг зарплата пришла? Листает до накопительного счёта, куда три года складывали на машину.
Баланс: сорок семь тысяч пятьсот два рубля
Моргнула, перезагрузила, ещё раз взглянула.
Всё так: сорок семь тысяч вместо двух миллионов
Телефон из пальцев на ковер.
Валентина стоит в центре комнаты, как памятник Жертве семейного бюджета. Три года копили, отказались от отпуска и кофемашины, каждая трата как операция без наркоза. А итог крохотный остаток, не жизнь, а тутсы для вечернего чая.
Открывает историю переводов. Всё просто: перечислено на имя Нины Сергеевны Ковалёвой.
Не скрывал даже.
Степан сидит на диване с ноутбуком. Поднимает глаза, пытается улыбнуться, но у Валентины ледяная буря.
Ты всё слил на бывшую?
Голос сорвался в крик пусть весь дом слышит, как их семейный корабль пошёл ко дну.
Валь, подожди, дай объясню
Объяснить?! Два миллиона! Это были наши деньги!
Он медленно закрывает ноутбук, встаёт. В глазах никакой вины, одно упорство.
Это для Феди. Ему нужна комната, условия. Я отец, обязан
Ты обязан своей семье! Мне! Мы четыре года вместе, а ты так
Она мать моего ребёнка.
А я кто?!
Ты жена. Я люблю тебя. Но Фёдор
Не прикрывайся Фёдором! Квартиру ты купил Нине. На её имя! Она её хозяйка, а Федя прописан, как аттракцион для алиментов. Если захочет продаст, потратит. К сыну какое отношение?
Степану сказать нечего. Вот ведь, правду словами не прикроешь.
Ты её всё ещё любишь, Валентина сказала это почти тише, чем шёпот чайника. Вся история не в Фёдоре, а в тебе. Не смог ей отказать. Никогда.
Это не так.
А как тогда? Почему не спросил меня? Почему за двоих решил?
Степан шагнул руки вперёд, мол, давай мириться.
Валь, послушай. Давай спокойно поговорим. Я понимаю, ты злишься, но это для сына
Валентина быстро отступила от его прикосновения.
Не трогай меня.
Три слова бетонная плита между ними. Степан замер, медленно понял: момент утрачен.
Я не могу больше, Валентина прошла к спальне, схватила сумку. Не смогу жить с человеком, который решает за меня. Который запнулась. Который врет.
Я не врал!
Молчал почти то же самое.
В сумку пошло всё первое попавшееся бельё, паспорт, зарядка. Степан смотрел, как разваливается то, что казалось вечным.
Куда ты?
К маме.
На долго?
Не знаю, Стёпа. Честно не знаю.
Три дня у мамы прошли странно. В первый Валентина лежала в гостиной, в потолок смотрела. Мама приносила чай, молчала, только поглаживала по голове, как в детстве. На следующий пришла злость. На третий ясность.
Валентина набрала знакомого юриста.
Хочу развестись. Да, точно. Нет, не помиримся.
Степан звонил каждый день, писал длинные робкие сообщения объяснения, извинения. Валентина читала не отвечала. Разговоры тут лишние.
Через месяц сняла маленькую однушку, где-то рядом с заводом зато свой угол. Сама выбирала занавески, сама решала, куда тратить зарплату с премией.
Развод оформили быстро: Степан подписал всё, сколько не упрашивали. Может, надеялся на чудо. Увы.
Иногда по вечерам Валентина садилась с чаем у окна и думала вот же сюрприз: три года назад казалось, что нашла своё счастье. А теперь сама, но странным образом не боится.
Открыла блокнот, написала цифру: ноль. Стартовая точка. Рядом план на месяц, на полгода, на год. Сколько откладывать, куда вложить, какие курсы пройти.
Теперь её будущее зависит только от неё. И кто бы мог подумать, что это так даже удобнее.
