Слушай, расскажу тебе одну историю, прямо как на духу. Жили-были две сестры. Старшую звали Валентина ну, Валя коротко. Красивая, при деньгах, успешная, весь народ на неё смотрел как на образец. Младшая Зойка, что называется, всю жизнь наперекосяк: пить стала сильно, и вид у неё был такой, что глядеть больно худая вся, лицо распухшее и синюшное, под глазами мешки, волосы спутались, давно не знали ни шампуня, ни расчёски, как пакля торчат.
Валя, хоть и ворчала, но сестру очень любила. Не раз её в частные московские клиники возила, и к каким-то дедам-целителям, и к бабкам из деревень ничего не помогало. Даже квартиру отдельную купила и на себя оформила, чтобы Зойка за бутылку не спустила. Но через полгода от квартиры остался один грязный матрас, где Зойка и лежала, когда Валя пришла к ней попрощаться уезжала на ПМЖ в Германию. А Зойка уже даже говорить не могла, только прищурилась, пытаясь через опухшие веки увидеть Валю на фоне грязного окна.
Вокруг пустые бутылки, да и те не свои: местные собутыльники ей приносили. Смотрит Валя не может она просто сестру тут оставить, сердце бы её замучило. Решила повезу-ка я Зою к тётке Ольге в деревню, вдруг та как-то поможет. Про тётку Ольгу знали мало родная сестра их матери, только помнили, как когда-то в детстве привозила они совочком в пакетах варенье, спелые яблоки, вязанку сушёных грибов.
Помнила Валя только, что деревня называется Самоварово больше ничего. Позвала своего знакомого Василия, вместе закутали Зойку в старое шерстяное одеяло, положили на заднее сиденье «Жигулей» и поехали. Приехали в Самоварово деревня на шесть домов, полудеревянные избушки. Дом тётки нашли. Валя вошла, деньги на стол положила: мол, тёть Оль, помирает Зойка, а мне уезжать надо, вот на похороны, может, если смогу приеду на могилку посмотреть. Квартиру тоже тебе перепишу: ну а кому ещё? Чаю не стала тяжело на душе, и уехала
Тётка Ольга была женщиной в возрасте, но не старуха-старуха, а крепкая, 68 лет, деревенская такая, бодрая. Развернула племянницу видит, дышит ещё, понеслась ставить самовар. Пока вода грелась, достала из мешочка травы сушёные, ягоды всякие засыпала в термос, залила кипятком, крышку закрыла. Три дня поила Зойку медовыми настоями через чайную ложечку, практически силой. Даже ночью вставала. На четвёртый день добавила молока от своей козы Марты, осторожно, по ложечке, потом овощной отвар и куриный бульончик: ради племянницы не пожалела зарубила пару своих курочек.
Месяц прошёл Зойка сама в кровати села. Ольга на санках в баню её возила (зима была), завернёт в пуховый платок, в одеяло и вниз по тропинке. В бане настои из трав парит, Зойку отмывает, потом волосы расчешет пахнут полем и летом! Всю любовь тёть Оля вложила в племянницу, досыта накормила, напоила и выхаживала, прямо ложечку настоя и частичку души отдаёт. Ни московские клиники, ни бабки с заговорами спасти не смогли родная деревенская тётка спасла!
И выжила Зойка, и от молока Марты, и от яиц на омлете по утрам, и от свежих овощей с грядки пошла на поправку. Волосы у неё шелковистые стали, щеки румяные, глаза голубые оказался, красавица! Постепенно хозянствовать начала: козу доить научилась, яйца собирать, в огороде копаться. Про прошлую жизнь и не вспоминала как будто родилась заново, чисто-жизненно так. Замечать стала как солнце встаёт, как облака по небу бегут, цветы весной просыпаются.
А у речки утка с утятами поселилась Зойка их булкой кормила. И вдруг обнаружился талант тётка научила вязать крючком, пошли на рынок, накупили шерсти. Сначала салфетки вязала, а потом красивые шали с узорами такая красота, что из города заказы посыпались! Денег стало хоть на маленький бизнес. Через три года Зойка собрала свои и тёткины сбережения, и на вырученные за шали рубли купила домик в городе у моря. Перевезли и козу Марту, Валя помогла с транспортировкой сейчас коза щиплет яблоки в садике и смотрит, как две женщины купаются в утреннем море.
Вот, честное слово, история настоящая. Иногда душа ближе становится не из крови, а от того, как тепло ей вместе быть.
