Серёжа, а куда мне сесть? прошептала я и услышала, как его раздражённый взгляд скользнул по мне, будто сквозь сырой рассвет. Не знаю, разбирайся сама. Тут ведь все разговаривают. Смех прокатился по столу, как ватный шарик в пустом метро. Я ощутила пульсацию крови в щеках горячую, как чай из самовара на вокзале. Двенадцать лет брака, двенадцать лет тихого терпения перед чужой холодностью.
Я стояла в дверях странного банкетного зала, держа букет белых роз, и не верила глазам: за длинным столом, покрытым золотыми скатертями, мраморными тарелками и хрустальными бокалами, сидели все Серёжины родственники кроме меня. Места мне словно не было, как будто я прозрачна, как воздух после снегопада.
Вероника, ну чего ты застряла? Проходи! крикнул муж, не отрываясь от разговора с двоюродным братом, Сергеем-Младшим. Я пробежала взглядом по столу ни стула, ни табуретки, лишь спины и локти, упирающиеся в чужие бокалы. Свекровь, Раиса Петровна, вся в золотом, застыла во главе стола, как императрица в старых снах, и делала вид, что меня не существует.
Серёжа, а мне куда сесть? повторила я еле слышно.
Он неохотно глянул в мою сторону:
Я не знаю, разбирайся сама. Видишь, мы чем-то заняты.
Среди гостей кто-то тихо хихикнул; я почувствовала, как будто дохнул на меня ледяной ветер со стороны Нева. Двенадцать лет брака, двенадцать лет пустоты и попыток стать «своей» для этой семьи. А итог нет мне места на юбилейном застолье свекрови, будто я ошиблась адресом в судьбе.
Может, Веронике на кухне посидеть? протянула золовка Алла, в голосе её звенело сладкое издевательство. Там осталась табуретка.
На кухне. Как прислуга. Как не-люди.
Я развернулась, сжав букет так, что шипы вонзились в ладони сквозь упаковку. За спиной грохнул смех, словно из телевизора с выключенным звуком. Никто меня не остановил ни один взгляд не встрепенулся.
В затуманенном коридоре ресторана я бросила розы в мусорку, достала телефон с дрожащими ножками пальцев и вызвала такси.
Куда поедем? спросил водитель, когда я села в машину.
Не знаю, честно ответила я, просто езжайте, куда глаза глядят.
Москва спала, но фонари гнулись под ветром. Перекати-пары гуляли, как тенистые ангелы. Я смотрела в окно и вдруг поняла: я не хочу домой. Не хочу возвращаться в нашу квартиру на окраине, где меня ждут Серёжины тарелки с вчерашней едой, его носки на ковре и роль домработницы служить тихо и скромно, без права на голос.
Остановите у Ленинградского вокзала, сказала я.
Поздно уже, все поезда ушли. заметил таксист.
Всё равно. Остановите, пожалуйста.
Я вышла из машины и пошла к вокзалу, где всё было, как в старом советском фильме: запах кофе, сонная кассирша, неяркий свет. В кармане лежала банковская карта с общим счётом на машину, которую мы собирали года два четыреста пятьдесят тысяч рублей.
Что у вас отправляется утром? спросила я.
Санкт-Петербург, Казань, Ярославль, Владивосток…
Санкт-Петербург, буркнула я. Один билет.
Ночь прошла в вокзальном кафе, где я читала книжку, что нашла в сумке, и думала, как двенадцать лет назад я влюбилась в красивого Серёжу с тёмными глазами и мечтала стать счастливой. Как стихла превратилась в тень, что варит, убирает и молчит. Как забыла про свои мечты.
А мечты ведь были. В институте я училась на дизайнера интерьера, представляла себе собственную студию, интересную работу, светлое будущее. После свадьбы Серёжа сказал:
Не нужно тебе работать. Я и так хорошо зарабатываю. Лучше займись домом.
Я и занялась домом. Двенадцать лет.
Утром я села в поезд на Санкт-Петербург. Серёжа начал писать:
«Где ты?» «Вероника, возвращайся!» «Мама сказала, ты вчера обиделась. Ну чего ты как ребёнок?»
Я не отвечала, смотрела в окно на осенние поля, застывшие леса, и впервые за долгое время почувствовала, что снова живу.
В Санкт-Петербурге я сняла небольшую комнату в коммуналке у станции Площадь Восстания. Хозяйка, Маргарита Ивановна интеллигентная и немногословная чуть улыбнулась:
Вы надолго?
Не знаю, может, навсегда, ответила я.
Первую неделю я гуляла по городу, рассматривала архитектуру, заходила в музеи, сидела в кафе и читала. Не рецепты и уборку, а настоящие книги. С удивлением обнаружила столько нового жизнь, свободная и щедрая, как необъятный Невский проспект!
Серёжа названивал каждый день:
Вероника, хватит глупостей. Возвращайся!
Мама готова извиниться. Чего тебе ещё?
Ты что, с ума сошла? Взрослая женщина, а ведёшь себя как школьница!
Я слушала его эти выкрики, и весь абсурд казался мне комедией с чёрной маской как будто они всегда были нормой.
На второй неделе я пошла в центр занятости. Оказалось, дизайнеры нужны, особенно в Петербурге, но моя дипломная работа уже устарела технологии шагнули далеко.
Вам надо пройти курсы, посоветовали мне. Научиться новым программам, освоить свежие тенденции. Но база у вас хорошая.
Я записалась на курсы. Училась 3D-моделированию, новым материалам, современному искусству, мозг сопротивлялся, как пружинная кукла, но постепенно вернулась увлечённость.
У вас талант, похвалил преподаватель, глядя на мой первый проект. Видно, что художественный вкус есть. Но перерыв-то длинный…
Жизнь, коротко сказала я.
Серёжа перестал звонить через месяц. А потом позвонила Раиса Петровна:
Ты что творишь, болванка? закричала она. Кинула мужа, разрушила семью! Из-за места за столом? Мы же не подумали!
Раиса Петровна, дело не в месте, ответила я, удивительно спокойно. Дело в двенадцати годах унижений.
Каких унижений? Мой сын тебя на руках носил!
Ваш сын позволял вам относиться ко мне как к служанке, а сам ещё хуже.
Подлец! кричала она и бросила трубку.
Через два месяца я получила диплом о повышении квалификации и пошла искать работу. Первые собеседования были неудачными запиналась, забывала простые слова, устала быть «тенью». Но на пятом меня взяли стажёром в маленькую студию. Руководитель, Максим, лет сорока, с серебристыми глазами, предупредил:
Зарплата скромная, но коллектив хороший и проекты интересные. Если покажете себя поднимем.
Я согласилась бы хоть на ложку главное, быть нужной как специалист, а не как уборщица.
Первый проект небольшая квартира для молодой пары. Я рисовала эскизы, придумывала детали, всё, что шевелилось в памяти. Заказчики были в восторге.
У вас получилось воплотить наши мечты! сказала девушка.
Максим похвалил:
Хорошая работа, Вероника. Видно, что вкладываете душу.
Я действительно вкладывала душу впервые за много лет занималась любимым делом, и каждое утро было наполнено смыслом.
Через полгода мне повысили зарплату и предложили сложные проекты. Через год я стала ведущим дизайнером. Коллеги уважали, заказчики рекомендовали сарафанное радио шло по всему городу.
Вероника, вы замужем? спросил Максим поздно вечером, когда мы обсуждали проект.
Формально да, но год живу сама.
Подаёте на развод?
Да, скоро подам.
Он больше не задавал вопросов мне понравилось, что Максим не лез в душу, просто принимал как есть.
Зима в Петербурге оказалась ледяной, но я не мёрзла наоборот, казалось, что внутри меня кто-то ловит лучи и размораживает сердце. Записалась на английский, начала заниматься йогой, сходила в Музей Фаберже одна и мне понравилось быть наедине с собой.
Маргарита Ивановна однажды заметила:
Вероника, вы очень изменились за этот год. Когда приехали были серая мышка, а теперь стали уверенной, красивой женщиной.
Я посмотрела на себя в зеркало: распустила волосы, стала краситься, одеваться ярко, но главное глаза наконец светятся, будто внутри теплеют серебряные фонари.
Через год после побега мне позвонила незнакомая женщина:
Это Вероника? Вас посоветовала Татьяна Васильевна её квартиру вы делали.
Слушаю.
У меня большой проект, двухэтажный дом. Полная переделка интерьера. Можем встретиться?
Проект оказался солидным, с хорошим бюджетом, ничто не ограничивало фантазию. Четыре месяца я работала над ним, и результат в журнале «ДОМ», со статьей о моём проекте.
Вы готовы начать свою студию, сказал Максим, держа журнал. У вас уже есть имя. Может, пора открыть своё дело?
И мысль эта была страшна, и одновременно как вспышка на набежавшем снегу. Я решилась: на накопленные деньги сняла маленький кабинет в центре, зарегистрировалась как ИП и повесила табличку: «Студия Вероники Морозовой».
Первые месяцы были тяжелые клиентов мало, деньги таяли, как весенний лёд, но я не сдавалась. Работала по двадцать часов, изучала рекламу, завела сайт и страницы в соцсетях.
Постепенно всё наладилось. Довольные клиенты советовали меня друзьям и через год у меня уже был помощник, через два второй дизайнер.
Однажды утром я открыла почту и увидела письмо от Серёжи. Сердце на миг сжалось ни слуху, ни духу о нём столько времени.
«Вероника, я видел статью про твою студию. Не могу поверить, что у тебя всё получилось. Хочу поговорить, встретиться. Прости меня.»
Три года назад такие слова сломили бы меня, я бы побежала назад. Сейчас же только лёгкая тоска, прощание с мечтой о любви, слегка горькая, будто невыпитый бокал на столе.
Я написала ответ: «Серёжа, спасибо за письмо. Я счастлива в новой жизни. Желаю тебе найти своё счастье.»
В тот же день я подала документы на развод. Летом в третью годовщину моей «побега» студия получила заказ на дизайн-пентхауса в новом жилом комплексе. Заказчиком оказался Максим.
Поздравляю с успехом, сказал он, пожимая мне руку. Я всегда знал, что ты справишься.
Спасибо. Без поддержки у меня бы не получилось.
Чепуха. Ты всего достигла сама. А теперь позволь пригласить тебя на ужин и обсудим проект.
За ужином мы действительно обсуждали детали, но под конец разговора перешли к личному.
Вероника, я давно хотел спросить… Максим смотрел внимательно. У тебя кто-нибудь есть?
Нет. И, честно, не уверена, что готова к отношениям. Долгая привычка к одиночеству…
Я понимаю. А если мы просто будем иногда встречаться? Без обязательств, просто двое взрослых людей.
Я подумала и согласилась. С Максимом легко он умный, деликатный, с ним тихо и тепло.
Наши отношения развивались сонно и плавно, как дождь весной. Мы гуляли, ходили в театр, разговаривали обо всём. Максим не торопил, не принуждал, не требовал любви просто был рядом.
Знаешь, сказала я как-то, с тобой я впервые чувствую себя равной. Не прислугой, не «украшением». Просто равной.
А как иначе? удивился он. Ты же замечательная сильная, талантливая, свободная.
Через четыре года после моего побега моя студия стала одной из лучших в Петербурге. У меня команда, собственный офис в историческом центре, квартира с видом на канал Грибоедова.
И главное у меня была новая жизнь. Та, что я построила сама.
Однажды вечером, сидя в любимом кресле у окна, погружённая в чай и сумерки, я вспомнила тот день. Банкетный зал, золотистые скатерти, белые розы, которые я выбросила. Унижения, отчаяние.
И почему-то подумала: спасибо, Раиса Петровна. Спасибо за то, что не нашлось для меня места за вашим столом. Если бы не это я до сих пор сидела бы на кухне, ловила крошки чужого внимания.
А сейчас у меня есть свой стол. И я за ним хозяйка своей судьбы.
Телефон зазвонил, словно прервав нить.
Вероника? Это Максим. Я под твоим окном. Можно подняться? Нужно поговорить о важном.
Конечно, заходи.
Я открыла дверь и увидела его с букетом белых роз. Как тогда, много лет назад.
Совпадение? спросила я.
Нет, улыбнулся он. Я помню, как ты рассказывала о том дне. Пусть теперь белые розы будут связаны с радостью.
Он протянул мне цветы и достал маленькую коробочку.
Вероника, я не хочу тебя торопить. Просто хочу предложить разделить твою жизнь. Такой, какая она есть с работой, мечтами и свободой. Не менять, а быть рядом.
Я взяла коробочку, открыла обручальное кольцо. Просто и элегантно именно такое выбирают сами.
Подумай, сказал он. Спешить никуда не будем.
Я пристально посмотрела на него, на розы, на кольцо и вдруг ощутила, какой путь прошла от затравленной домохозяйки к счастливой независимой женщине.
Максим, сказала я, ты точно готов на такой брак? Я больше не буду терпеть то, что мне не нравится. Не стану удобной женой. Не дам себя унижать.
Такую тебя я и люблю, ответил он. Сильную, свободную, настоящую.
Я надела кольцо. Оно оказалось как раз по руке.
Тогда да, сказала я. Но свадьбу будем планировать вместе. За нашим столом будет достаточно места для всех.
Мы обнялись, и в этот момент в окно ворвался ветер с канала, вздымая шторы, наполняя комнату светом и прохладой. Как знак новой жизни, что только начинается.
