28апреля, пятница. Я уже давно ощущала, как в наших отношениях потускнело то самое тепло, которое было в начале. Сегодня утром я предложила Ивану сходить в кино на выходных, надеясь вернуть нам близость.
Может, куданибудь сходим? спросила я, устраиваясь рядом с ним на диване.
Он, не отрываясь от телефона, лишь бросил быстрый ответ:
Прости, но я уже обещал маме помочь с крышей. Зима уже на носу, а в её доме снова течёт вода. Всё выходное я проведу, разбираясь с этим.
Я кивнула, подавляя разочарование. Внутри вспыхнуло тревожное предчувствие, но я настойчиво его отогнала.
Вечером я проводила Ивана к машине, где уже ждал его ключ. На нём были новые брюки и рубашка, которую я подарила ему в день рождения дорогая, из московского магазина.
Ты же собираешься на крышу, заметила я, глядя на его наряд. Не скажешь, что испортишь эту одежду? На крыше гудрон, грязь.
А переоденусь там, быстро ответил он, уклоняясь от моего взгляда, и схватил ключи. У мамы в сарае есть рабочая одежда.
Я провела его до двери, поцеловала на прощание наш привычный ритуал за пять лет брака. Он обнял меня, но слишком поспешно, как будто стремился уйти. Когда дверь закрылась, я прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Чтото изменилось.
В спальне я упала на подушку, вдыхая запах её одеколона, который ещё оставался на наволочке. За последние два месяца Иван стал отстранённее, реже обнимал, чаще задерживался на работе. Всё указывало на измену, но я упорно отказывалась верить.
Глупости, шептала я в подушку, убеждая себя, что он просто устал, осенняя хандра.
Вчера утром он ещё говорил, что я лучшая вещь в его жизни, почти бездумно повторяя эти слова. Люди меняются, я понимала, но не мой Иван, с которым мы планировали детей и старость. Я решила, что всё лишь в моей голове.
Суббота. Я отправилась в магазин пораньше, когда ещё не было толпы. Наполнила тележку: от любимого говядины для жаркого, свежих овощей, даже дорогой морской рыбы, которую обычно покупаем только к праздникам. Днем я готовила с особой любовью: борщ густой, как у бабушки Татьяны, котлеты пышные, добавив в фарш немного сливок. Упаковала всё в контейнеры.
Отвезу им, решилась я. Иван сказал, что его мама Марина будет у подруги весь день, а он будет занятый крышей до вечера.
Загрузив еду в машину, я поехала к деревне, где живёт моя свёкра Марина Петровна, в небольшом доме с большим садом недалеко от Подмосковья. По дороге я заметила отсутствие Ивана во дворе. Подъехав к их зелёным воротам, я увидела новую металлочерепицу, блестящую на осеннем солнце, и недавно установленные желоба. Марина Петровна в старом халате копошилась в огороде, напевая себе под нос.
Я тихо села в машину и уехала, не позвонив и не передав еду. Внутри сжалось от боли и обиды. Иван соврал. Зачем? Ответ был очевиден, но я не хотела его принимать.
Весь путь домой я пыталась найти логическое объяснение: может, он уже закончил крышу? Но новая кровля явно менялась не вчера.
Воскресенье. Иван вернулся уставшим, но довольным, с лёгким ароматом чужих духов, его рубашка всё ещё чиста, лишь слегка помята.
Ох, как меня утомило, сказал он, снимая ботинки у порога, не глядя на меня. Только к вечеру закончил. Всё покрытие заменил, теперь крыша прослужит двадцать лет.
Молодец, кивнула я, наблюдая за ним из кухни. Слушай, поедем к маме в следующий уикэнд? Хочу её увидеть, давно не виделась.
Он замешкался, потом нехотя согласился, потирая шею его привычный нервный жест.
Ну ладно, хотя она будет занята вареньем и соленьями.
Всю неделю я готовилась к разговору, обдумывала каждое слово. Иван вёл себя как обычно, уходил на работу, возвращался вечером, но избегал моего взгляда, в постели отстранялся к стене.
Следующая суббота была солнечной и тёплой. Мы ехали к Марине Петровне молча, Иван нервно стучал пальцами по рулю, поправлял зеркало. Я смотрела в окно на желтеющие поля, обдумывая, как подойти к делу.
За обеденным столом Марина суетилась, накладывала салаты, резала хлеб, достала из погреба соленья. Иван сидел напряжённый, почти не ел.
Марина Петровна, начала я, как ваша новая крыша? Иван говорил, что вы её только в прошлые выходные меняли. Дорого обошлось?
Тишина опустилась над столом, тяжёлая как осенний туман. Марина растерянно посмотрела сначала на сына, потом на меня.
Какая крыша? Мы её меняли в июне, когда вы с Иваном были в отпуске. Помню, я вам звонила, спрашивала про цвет черепицы
Мам, ты путаешь, вмешался Иван, голос дрогнул.
Ой, я всё перепутала, Светочка, поспешила Марина, заметив, как побледнел Иван. Я говорила про старую крышу, а он мне новую то есть, подлатали немного на прошлых выходных…
Не стоит придумывать, перебила я. Я уже почти всё поняла. Повернувшись к Ивану, я спросила прямо в глаза: Ты изменяешь мне?
Иван невнятно пробормотал, опустив голову в тарелку, сжимая и разжимая кулаки. Я встала, ноги едва держали меня, но я держалась прямо.
Честно говоря, я не ожидала от тебя такого. Мы всегда были откровенны, по крайней мере, мне так казалось. Если у тебя была другая, надо было сказать. Я бы без скандалов развелась.
Света, успокойся! воскликнула Марина, вставая из-за стола. Мужчины такие, они иногда ошибаются. Прости его, семья важнее.
Нет, твёрдо сказала я, направляясь к выходу. Такое предательство я не прощу. Иван, оставайся здесь с мамой, а я привезу твои вещи.
Иван бросился за мной, схватил меня за руку у калитки, отчаявшись:
Прости! Это было какоето наваждение, я не знал, что делаю! Она ничего не значит! Это глупая ошибка!
Я вырвала руку, слёзы блестели в глазах, но я не позволила себе плакать.
Ты меня обманул и предал. Мне всё равно, что это было наваждение или ретроградный Меркурий. Ты разрушил нашу семью, и прощать тебя я не намерена. Живи с этим один.
Я пошла к автобусной остановке, не оглядываясь. Иван остался у калитки, опустив голову, а Марина бормотала о молодости и о том, что всё образуется.
Дома я систематично собрала всё, что принадлежало Ивану: одежду, бритвенные принадлежности, любимую кружку с Человекомпаутком, которую он привёз ещё в первый год совместной жизни. Упаковала в коробки и сумки, а на следующий день привезла их к Марине Петровне. Она снова пыталась меня убедить вернуться, даже чуть заплакала.
Подумай, умоляла она. Пять лет вместе, не стоит разрывать всё так резко.
Решение принято, отрезала я, выгружая последнюю коробку. В понедельник подаю на развод. Больше нас ничего не связывает. И не звоните мне.
Иван стоял в дверях материнского дома в мятой футболке, растерянный и жалкий. Я не посмотрела на него, развернулась и ушла навсегда.
Развод прошёл быстро: совместного имущества почти нет, детей тоже, к счастью. Квартиру я купила до брака, так что делить нечего. Иван не сопротивлялся, лишь просил встречи через адвоката, но я отказывала.
Через три месяца случайно встретилась с Ольгой, знакомой из работы, в кафе.
Слышала про Ивана? спросила она, помешивая кофе.
Нет, не хочу слышать, ответила я, но она всё равно продолжила, опустив голос:
Оказывается, он бросил её сразу после развода. Ей нужен был женатый мужчина, адреналин, тайна А свободный ей наскучил. Теперь он живёт с мамой, работу потерял. Жалко.
Я пожала плечами, допивая зелёный чай.
Это уже не мои проблемы.
Выходя на осеннюю улицу, я увидела холодное солнце, и подумала: жизнь продолжается, без лжи, без предательства и без Ивана.
