— Артём, ну что ты насупился, как осенняя туча? — Слава хлопнул его по плечу, выходя из спортзала.
— Да жизнь как поезд без тормозов, а я делаю вид, будто всё нормально, — пробурчал Артём, не поднимая глаз.
— Пошли в кафешку, возьмём по кофе — разберёмся. Чувствую, дело пахнет жареным.
Они зашли в уютную кофейню рядом со спортклубом, заказали латте и чизкейк. Слава тут же начал рассказывать, как с женой выбирали коляску для новорождённого сынишки, смеялся, вспоминал забавные моменты. Но Артём только кивал, словно погружённый в свои мысли.
— Ты где вообще? Я тут анекдоты из жизни рассказываю, а у тебя лицо, будто тебе рубль придавили, — не выдержал Слава.
Артём глубоко вдохнул, сжал пальцы:
— Ты же знаешь, что у Ольги есть дочка, Катюша. Когда мы начали встречаться, ей было всего два года. Всё это время она жила с бабушкой в Брянске. Оля помогала деньгами, приезжала когда могла, но говорила, что растить ребёнка будет бабушка. Даже когда мы поженились и переехали в Москву, она твёрдила: «Мы вдвоём, и так будет всегда». Но полгода назад она забрала Катю к нам. Сказала, что так удобнее — школа рядом, секции под боком. А мне — хоть кол на голове теши. Я не хочу этого.
Слава помолчал, потом тяжко вздохнул:
— Слушай, ну ты же знал, что у неё ребёнок. Неужели думал, что девочка всю жизнь будет в Брянске сидеть?
— Да, знал… Но Оля пообещала! Говорила, что Катя останется с бабушкой. А теперь она тут, под ногами путается, вечно что-то требует. Я люблю Олю, но не могу притворяться, будто это и моя дочь.
— Значит, либо принимаешь девочку, как родную, либо честно уходишь. Полумер тут нет. Хочешь быть с Олей — полюби и Катю. Или освободи дорогу тому, кто сможет.
По дороге домой Артём мысленно перебирал слова друга. Вспомнил, как Оля просила его отвезти Катю на танцы, как надеялась, что они сблизятся. А он злился, отмахивался. Сегодня она снова попросила подвезти девочку. Он согласился, но всю дорогу молчал. Катя пыталась разговорить его, рассказывала о школе, о том, как ждёт Новый год.
— Артём, ты меня не любишь? — вдруг спросила она.
— С чего ты взяла? — удивился он.
— Ну ты со мной не разговариваешь, не смеёшься. Может, я тебе неприятна? Вот у нас в классе один мальчик — мне он не нравится, и я с ним не дружу. Наверное, ты ко мне так же относишься…
Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова засели в сердце, как заноза. Вечером, когда Оля укладывала Катю спать, он подошёл:
— Оля, а может, Катя вернётся к бабушке? Ну… после праздников?
Жена резко обернулась, в глазах — холод:
— Ты серьёзно? Шесть лет в браке. Ты знал о Кате с самого начала. Она моя дочь. Ей нужно быть со мной. Мама уже не справляется, да и ребёнку нужна мать. Что тебе мешает?
— Мы же договаривались иначе. Я думал, у нас будут свои дети, а не я буду нянчить чужого ребёнка. Прости, но она мне не родная.
Оля побледнела, резко отстранилась:
— Чужая? Шесть лет вместе, планы, любовь… и вот теперь — «чужой ребёнок»? Знаешь, мне нужно подумать. Сегодня спишь в гостиной.
Артём лёг на диван, но сон не шёл. Мысли путались, как нитки в клубке. Он понимал, что Оля права. Но и боль была — ему казалось, его обманули.
Под утро он увидел сон: Катя бежала к нему, смеялась, обняла, а он подхватил её, закружил, и она прошептала: «Папа…» Проснулся в холодном поту. Сердце колотилось. Что-то в этом сне задело глубже, чем он ожидал.
Встал, подошёл к зеркалу, посмотрел в свои глаза. Выбор был прост: либо он станет для Кати отцом, либо уйдёт, не калеча их жизни. Время решать.
