Фифа
Посмотри на неё, в кого только вырядилась! Люди как люди с утра на работу, кто в метро, кто на автобусе, а она что? В белых штанах по московской чаче?!
Да она пешком вообще не ходит! Всё на своей машине разъезжает, будто целый автобус только для неё.
Ещё бы сказала спасибо, что одета! Ты видела, что у неё на шее?
Нет. А что у неё?
Татуировка, вот что! Как у сидевших, честное слово! Ишь, молодая совсем, а уже вся в наколках. Матери бы её увидеть с ума бы сошла. Эх, нету догляда Пропащая душа.
У подъезда, на лавочке, бабки зашептались, обсуждая Женю.
Да чего бы и не потрындеть, если сумки с ярмарки уже под ногами стоят, а домой идти не тянет, один быт да сухари: дети хоть большие, хоть маленькие вечные стирально-готовочные заботы. Какой тут радости ждать: всё про то, как концы с концами свести и остатки радости во внуках найти, если те вообще есть А то вот, Гавриловне родные заявили: “Не жди внуков, мам, времени не те теперь круто по заграницам шастать и не думать ни о чём”. Ну как у них это получается, а? Такие же, наверное, как Женя наша, дочка Тамары.
А ведь девчонка толковая была! В школу бегала, училась на отлично, всех старших уважала. А матери не стало словно подменили её. Целыми днями не дома, работать не работает, и учёбу бросила. Дочка Викиной сестры шептала, что Женя, мол, совсем не в меру наколки людям делает, вон даже свою мастерскую открыла! Вот до чего дошли…
Когда пару лет назад откуда ни возьмись объявился отец Жени, думали хоть кто-то вразумит, даст мужское плечо. Купил ей этот микроавтобус, что полдворя занимает, да и снова в свои края уехал, девушку одну оставил. А ей всего двадцать стукнуло! Бросить так девчонку! А вдруг домой кого приведёт, не того? Квартиру профукает и машину эту, которая всем уже как кость в горле.
О, поехала! Куда, зачем кто поймёт! Даже не оглянулась! Настоящая фифа в белых штанах
А Женя на пересуды соседок внимания не обращала. У неё своих забот выше крыши: расписание по минутам, дел столько, что лишний час в сутках только в мечтах. Мама всегда говорила: “Женя, учись время ценить! Не успеешь пеняй на себя”.
Женя, это всё! Кто со временем подружится всего добьётся, говорила мама.
А как?
Реши, что важно, и дай этому приоритет. Не забывай об отдыхе загоняешь себя, пострадаешь, доченька.
Мамин совет Женя помнила. Даже ежедневник себе завела, но и он не спасал, дел невпроворот Сегодня три лекции, а она только на одну успевает то клиенты, то за Светой заехать надо, а где Света там и Лёша. И это минимум час тёти. Потом к Игорю вещи помочь собрать И с новенькими толком не успела познакомиться, а на неделе уже выезжать.
Встав в заторе на Тверской, Женя погладила руль своего мерса и мысленно поблагодарила отца:
Спасибо, пап, выручаешь
Скажи кто пару лет назад, что она будет так о нём думать самой бы не поверила. Обида кипела чуть ли не с детсада.
Мама ещё при жизни ничего плохого об отце не говорила: наоборот, Женя мол, вся в него. Только Женя злилась: как можно, оставить малышку и уйти на другой конец страны?
В садике на елке, когда девочки с папами танцевали, Женя сидела в сторонке реветь не разрешала себе, но обида жгла сильней. В школе давала сдачи обидчикам сама, а папиной поддержки у неё не было. В старших классах совсем разругалась с лучшей подругой Верой: та сказала папа оплатит учёбу и машину купит, если поступит. Это было не зависть, а злость на судьбу и обиду на всё.
Вообще, Женя не завидовала никому. С мамой жили достойно: даже на море ездили, вещи хорошие, телефон дорогой на совершеннолетие всё как у людей.
В тот день, когда отец ворвался в их дом Женина истерика стоила цирка: слёзы, крики, мама вся в слезах Тогда Женя не знала, что мама смертельно больна
Это я виновата, Женя, что отец ушёл. Я не он! Не дала вам связаться
Почему?! женщина и замолчала, потом дрожащими руками вытерла слёзы и поведала Жене всё: ранняя свадьба, взаимные упрёки, чья-то прибавка “не вовремя”, неудовлетворённые ожидания и куча родственных советов. Девочку никто не ждал Потом разрыв, мама с малышкой переехали к родне. Отец искал мама запретила, соврала, что Женя не его дочь. Из-за обиды.
Как услышала Женя ушла на кухню, хлопнула по столу Всё бы размолотила, если бы не вера, что правды должно быть больше. И мама решилась на ещё один разговор долгий, с ночными плачами.
Многое так и осталось загадкой. Но Женя, хотя и злилась, знала: если мама рассказала сама и не соврала, значит, у неё был свой мотив. Может, не правильный, но Как бы там ни было, Родина она у каждого своя, и свои раны чинить надо самому.
Смерть матери Женя пережила тяжело. Отец остался, не уехал. Женя сама выбрала осталась с ним. Те два года были самыми тяжёлыми и, парадоксально, счастливыми: за время болезни мамы Женя впервые по-настоящему рисовала. Однажды отец, увидев наброски, снял майку и показал спину там была шикарная татуировка, сделанная другом, и он предложил Жене попробовать себя у того в мастерской в Москве.
Почти год Женя училась в столице. Потом вернулась в родной Ярославль.
Хочу домой, пап
Отец не уговорил остаться, только задержаться на неделю. Приехал, помог вещи собрать, оставил ключи от машины: “Теперь она твоя. И вот, это твой салон красоты. Я продал квартиру, купил помещение в центре. Всё оформили. Учись и работай, дочка”. Женя не верила думала, шутка. Но салон действительно был её, с новым оборудованием. Отец всё организовал, а сам вскоре уехал к родителям.
Женя с головой ушла в работу и учёбу. Клиенты шли валом пришлось взять двух помощников.
Позже в салон зашла молодая женщина, Наташа: модная стрижка, дорогая одежда, а в глазах тоска.
Извините, а можно с мастером поговорить?
Я мастер, Женя улыбнулась.
Девочка, не до шуток. Позови взрослых.
Женя по-доброму пригласила: показала папку с работами.
Вот, мои рисунки. Если устроит рассказывайте.
Имя Наташа закатала рукав, показала руку. Прямо здесь, чтобы видеть всегда.
Женя быстро оценила состояние посетительницы: опустила жалюзи, усадила её в кресло.
Больно будет?
Переживём, Женя кивнула.
Саша
Больше девушка не расспрашивала всё поняла сама. Потом случайно встретились в больнице. Наташа познакомила Женю со своей дочкой Сашой девчонкой с огромными очками и пластырем.
У тебя орехи есть? лукаво спросила Саша с порога.
Ну ты и даёшь, рассмеялась Женя, я теперь только с орехами буду!
Дальше их пути переплелись прочно: Наташа рассказала Жене о болезни дочки, о тяжёлой операции, о страхах быть одной, о Сашином папе, который исчез из жизни ещё до её рождения. Женя слушала, крепко держала за руку и даже отчитывала за слабость:
Не смей опускать руки! Имя дочери должно жить не только как надпись на руке!
Ту ночь провели вместе разговорами, слезами и смехом.
Операция прошла удачно. Саша быстро пошла на поправку. Вскоре Наташа и Саша поехали на реабилитацию в Москву, а Женя вложилась в новое дело: решила помочь другим детям так же, как помогла Саше. Вместе с Лёшей (тем самым другом-учителем Жени) они организовали программу поддержки и возили малышей на операции.
А Игорь хирург, который спас Сашу, начал всё чаще появляться в жизни Жени. Те двое ходили вокруг да около: встречались, болтали, помогали друг другу, но оба влюблённости не признавали. Всё решилась Саша, прямолинейно задав вопрос: “А ты скажешь Жене, что она тебе нравится, или нет?!”
Игорю хватило ребёнкиной мудрости и смелости. Женя через это решила не терять время.
Привет! услышала Женя у своей мастерской, а в глазах Игоря увидела то, чего всегда ждала.
Через несколько месяцев лавочка во дворе снова ожила.
Брачуется наша фифа! ахали старушки.
Жених толковый, вроде врач! обсуждали соседки.
Отец Жени видел? шептались. Всё у них будет хорошо!
На свадьбе Женя в белом платье с фирменной своей наколкой и яркими кедами (туфли она скинула: “В такой обуви за руль не сяду”) вызвала всплеск эмоций. Игорь лично завязал ей шнурки, смеялся вместе с ней, а Саша гордилась собой: “Я их поженила!”
А Наташа-подруга стояла, ревела и всё повторяла: “Дайте мне порадоваться, не мешайте слёзам хорошие это слёзы!”
А на лавочке старушки качали головами:
Всё у неё не как у людей Настоящая фифа, а счастье у девчонки есть.
