Сегодня был удивительный день. Вернулась из «Пятёрочки», только носила пакеты в кухню, почувствовала, как будто что-то неладное происходит в комнате сына и невестки. Раздался какой-то подозрительный шум. Открываю дверь и вижу: Антонина нервно собирает вещи в чемодан.
Тоня, ты куда собралась? удивилась я.
Уезжаю. Больше не могу, сказала она сквозь слёзы.
Как уезжаешь? Куда? Что случилось? я опешила.
Антонина молча протянула мне письмецо. Я открыла, прочитала и, наверное, побледнела
Мой сын Михаил привёз невесту Антонину из Петербурга в наше село, в старый родительский дом. Мне, конечно, радость сорок лет стукнуло ему, наконец-то женился! Наигрался, нагулялся. Может, помощь будет мне теперь, старость ведь не за горами.
Дом полная чаша. Я хозяйка, отец давно ушёл оставил нам хороший дом да большое хозяйство: скотина, огород, всё как полагается. Всё для семьи старался. Сын у меня один мне больше не удалось родить. Сначала не могла выносить, потом вообще забилась, здоровья не хватило после тяжёлой колхозной работы, всё делала сама. Михаил мне всегда помогал, а когда мужа не стало, сама научилась с трактором управляться, и курей, и коров подоить, картошку сажать всё могла.
Антонина оказалась моложе Михаила лет на десять такая изящная, хрупкая. Я себя в молодости вспомнила: тоже c чемоданчиком в деревню к мужу приехала. Вещей кот наплакал, только пасынки да петелька личная… Но раз сын выбрал пусть живут. Тем более сирота, одна на всём свете. Может, так даже лучше.
Все девки в деревне Антонине только завидовали: мол, московский жених, хозяйство приличное, дом крепкий. А Михаил на них и не смотрел. Всё с работы домой спешил, к жене, к детишкам. Антонина родила двух сыновей и дочку.
Когда младшей дочке было пять, а старшему сыну десять, Михаил решил с приятелем поехать на заработки в Москву.
Что тебе денег не хватает? У нас и так всего вдоволь и зарплаты ваши, и пенсия моя. Хозяйство нужно кому-то вести, я уже не справляюсь, уговаривала я его остаться.
Надоело мне твое хозяйство, мам. В городе устроюсь детей и вас перевезу. В город детям учиться лучше. Может, дом уже продавать пора. И ты с нами поедешь.
Миша, у нас школа рядом, тихо говорила Антонина.
Ты же городская. Ну вот и поедем к твоим.
Я из детдома… Какая я городская? Почти не помню свое детство. Михаил, а мама твоя? Она ж теперь одна, ей помощь нужна, а мы с тремя детьми в городе как будем? Антонина крадучись вытерла слезы.
Всё! Не обсуждается. А ты бы, Тоня, за собой смотрела устала и измотана.
Антонина и я жили дружно. Я её жалела, вспоминала себя молодой: сирота, чужая привычная. Внучат берегла, словно родных детей. Иногда мне казалось, что Тоня мне даже ближе сына стала. Она и меня быстро мамой стала называть.
Собрался ехать? Езжай, Миша, сказала я, а мы тут подумаем, как жить дальше.
Миша уехал. Писал письма. Мобильных тогда ещё не было. Приезжал раз в полгода: подарки привозил, немного рублей оставлял и снова уезжал. Его приятель вскоре вернулся, а его жена шепнула мне, что Михаил в Москве у богатой дамы остался жить, ничего не делает. Я решила Тоне ничего не говорить вдруг, это сплетни? Но по селу слухи поползли. Как-то Тоня вернулась домой, восковая, и начала собирать вещи.
Ты куда? только и спросила я.
Тоня протянула записку. В ней было всего несколько строк:
«Антонина, прости, у меня другая. Дом после мамы мне останется. Не теряй времени, сама как-нибудь справишься, детей подними. Вот немного денег на первое время. Михаил.»
Ну, раз уехал, пусть там и живёт. А тебя никуда не отпущу. Некуда тебе с тремя детьми ехать. Не дам вас обидеть. Не позволю!
Однажды Миша приехал к нам с новой женой на новой машине. Он и не знал, что дети ещё тут, у бабушки. Дочка, уже двенадцатилетняя, бросилась к отцу и заплакала. Старший подошёл молча, Михаил хотел его обнять а тот только сестру за руку схватил и увёл. Средний сын пошёл следом.
Он не отец теперь так, предатель. Пошли работать, глухо сказал сын.
Михаил стоял, смотрел, как сын сел в трактор поехал картошку пахать за домом. Второй сын с сестрой кормили кроликов. Хозяйство только разрослось, никуда не делось кроликов у нас прежде не было. Дети выросли, а отец не заметил.
А их мать где? Одна управляешься, что ли? спросил он у меня.
На себя не ровняй. Антонина зовут. Забыл? Скоро с работы придёт. А вы что приплелись такой компанией?
У нас разговор серьёзный.
Говори, что надо, и валите, пока Тоня не пришла.
Мы за тобой приехали, мам.
Я думала за детьми.
Дети взрослые, мать у них есть. А ты лучше поезжай с нами в Москву, дом продавай мы тебе квартиру купим рядом, денег хватит.
А дети мои куда денутся? Почему молчишь?
Пусть и Антонина в Москву едет, квартиру там снимет. Детям там возможностей больше.
Возможности у всех есть, желания нет давно бы уехали, если бы хотели.
Мы предупредили. Всё, мать, думай. Мы и покупателя нашли выгодного.
А мне думать нечего я тут хозяйка, не то что вы.
Мама, не говори так Михаил вдруг растерялся.
В этот момент зашла Антонина.
Какие гости!
Тоня за те годы, что Михаил её не видел, только похорошела, расцвела: модно одета, в ушах новые мамкины серьги, стрижка современная. Не узнать С Михаиловой новой женой рядом и не поставить. Михаил так и замер только новая жена его за рукав одёрнула.
Ну что, мам, накроем на стол гостям? улыбнулась Антонина.
А гости уже уходят. Сказали и хватит. Спасибо, сын, что зашёл хоть вспомнил о матери. Тебе, красавица, прощай. Надеюсь, больше не встретимся.
Вот, мать, телефон мой новый. Понадоблюсь позвони, Михаил положил бумажку на стол и уехал.
Потом Михаил ещё раз приехал попрощаться со мной. Антонина сама позвала, всё-таки отец мой. Дети уже взрослые, у старшего свои дети появились. Говорили с отцом, как с чужим человеком. Дочка даже не подошла.
Антонина, дети взрослые. А дом мой. Хочу тут жить. Развелся. Решил вернуться. Останешься хорошо. Не хочешь не держу.
Тоня молча достала из комода документы. Дом я давно переписала на неё тогда, когда Михаил написал ей ту самую записку Михаил встал и ушёл. Антонина его не держала. Их теперь ничего не связывало. У неё дети и уже внукиВечерами мы с Антониной теперь долго сидим на крыльце. Я глажу её руку, рядом сыновья заходят после работы, смеются, обсуждают, кто урожай сдаст на рынок, кто останется с младшими помогать. Внучка задумчиво читает на лавочке выросла, заботы свои, мечты.
Иногда мне кажется, что всё это не зря: дом не стены, а люди внутри. Михаил чужим стал, а Тоня с детьми мои родные, неродной кровью, а делами связаны. Так бывает: судьбы ломаются, сгибаются, а потом вдруг вырастают новые ростки упрямые, живые.
Я снова вяжу, плету шарфики для внуков, вяжем всей семьёй, смеёмся над своими неуклюжими петлями. Вечерами на столе дымится самовар с травами Антонина сама сушит мяту. За окном весело блеют овцы, кролики топочут в клетках, яблони цветом забелели.
Иногда раздаётся звонок Михаил. Я слушаю его голос и понимаю: прощать можно, но возвращаться уже некуда. Здесь своё счастье выросло, тихое, но настоящее.
А однажды внучка спросила меня:
Бабушка, а счастье это обязательно дом большой?
Я улыбнулась и погладила её по голове:
Счастье, милая, это когда никто не уходит со слезами. Когда вечером все свои за столом, а сердце спокойно.
И в тот момент поняла главного не потеряли. Значит, всё правильно сложилось.
