ГОРЕЧЬ НА ДНЕ ДУШИ
Тобой уже давно должен был заняться детский дом! Убирайся из нашей семьи! сорвалась я с крика.
Вся моя злость была направлена на двоюродного брата Диму.
Господи, как же я любила его в детстве! Светлые, будто спелая пшеница, волосы, синие, как василёк, глаза, ясный характер это всё был он, наш Дима.
…Часто все родственники собирались у бабушки в Ленинграде на праздники. Среди всех братьев мне больше всего нравился именно Дима. Уж он умел и пошутить, и анекдоты рассказывать, и с людьми общий язык находил. К тому же прекрасно рисовал: за вечер мог накидать несколько рисунков карандашом или фломастерами. Я, затаив дыхание, смотрела на его работы, а потом украдкой собирала их и складывала в свой ящик. До сих пор жалею, что некоторые рисунки потерялись.
Дима был старше меня на пару лет.
Когда ему исполнилось 14, внезапно умерла его мама ушла тихо, во сне. Родственники стали решать: что теперь делать с Димой? Сначала пытались найти его отца, но те уже много лет как развёлся с мамой Димы и жил с новой семьёй в другом городе. Да и на встречу не пошёл заявил, мол, у него новая жизнь и мешать ей не собирается.
Остальные же родственники чинно развели руками: у каждого свои хлопоты, дети, работа. Оказалось, добрых душ много не бывает, когда по-настоящему нужна помощь.
В итоге мои родители у них и своих хлопот хватало с двумя детьми взяли опеку над Димой. Всё-таки мама Димы была младшей сестрой моего отца.
В самом начале я даже обрадовалась: вот теперь любимый брат будет жить рядом! Но очень скоро моё вдохновение сменилось тревогой.
Едва переступив порог нашей квартиры в центре Москвы, Дима начал себя вести как-то странно. Мама, желая хоть немного его утешить после потери, спросила:
Димочка, может, тебе чего-то хочется? Не стесняйся, проси.
Дима не задумываясь выдал:
Хочу детскую железную дорогу!
Это была дорогая игрушка, тогда ещё по цене в 60 рублей огромные деньги по тем временам! Меня просто поразило, что после такой утраты он думает о подарках… Мама его не осудила сразу исполнили просьбу. И пошло, поехало: купите магнитофон, купите джинсы, куртку «Аляска»… Всё это было редкостью в начале восьмидесятых. Родители порой отказывали во многом себе, но желания Димы выполняли.
Я с братом всё это терпели, не жаловались.
Когда Диме стукнуло 16, начались девушки. Брат оказался донжуаном: ухаживал и за мной своей двоюродной сестрой. Приходилось держать ухо востро, я ведь занималась спортом и давала ему отпор. Иногда мы даже дрались, я плакала ночами, но родителям ничего не рассказывала не хотела лишний раз волновать.
Как только он понял, что я непреклонна, сразу переключился на моих подруг. Девчонки сами за ним бегали, иногда чуть ли не дерущись за его симпатию.
…Позже выяснилось, что Дима начал воровать. Однажды я обнаружила, что моя стеклянная копилка пуста я ведь берегла там мелочь, чтобы купить родителям какой-нибудь подарок. Дима попробовал отвертеться, даже глазом не моргнув, мол, не он, нет и всё тут. Мне было ужасно обидно: как так мы живём вместе, а он тянет из своей семьи? Дима не только не раскаивался, но даже не понял, почему я на него обиделась. Всё в его глазах было «мне должны».
С той поры я его возненавидела. Пришла домой и наорала: Убирайся из нашей семьи! Не хочу тебя видеть!
Говорила много столько, что словами не передать. Мама еле меня успокоила. После этого момента я стала делать вид, будто Димы для меня не существует.
Потом выяснилось, что все наши родственники давно знали, что за характер у Димы просто не хотели «выносить сор из избы». Учителя тоже предупреждали родителей: «Не надейтесь, ничего хорошего не выйдет». Но мои родители пожалели племянника…
В новой школе у Димы появилась подруга Катя. Всё будет как в сказке: Катя полюбит его без памяти. После школы они поженятся, родится дочь. Катя станет терпеливо сносить его проказы, враньё и частые измены. Как говорится, не дело замуж а переплавка горя в два раза больше.
Диму вскоре призвали в армию, служил он в Новосибирской области. Там оказался проворен даже в увольнениях: завёл новую семью, и у него родился сын. Но Катя тоже не растерялась отправилась к мужу и сумела вернуть его в Москву.
Мои родители так и не дождались от него ни слова благодарности, хоть и не ради этого впустили его в нашу семью.
Сейчас Диме Евгеньевичу уже 60. Он стал прихожанином православной церкви, у них с Катей пятеро внуков. Вроде бы всё хорошо, но осадок от прошлых лет так и остался я бы с этим мёдом до сих пор ложку не съела.
В жизни так часто бывает чужое горе не всегда облагораживает того, кто его пережил или стал его приютом. Но все события к нашему опыту и мудрости: жалеть стоит, но и границы свои знать нужно. Иначе чужая беда легко становится твоей без остатка.
