ГОРЕЧЬ НА ДНЕ ДУШИ «Да по тебе давно детдом плачет! Убирайся из нашей семьи!» — срывающимся голосом выкрикиваю я в отчаянии. Объект моего возмущения — двоюродный брат Димка. Господи, как же я его любила в детстве! Золотистые волосы, синие, как васильки, глаза, задорный нрав — всё это был Дима. …Родня часто собиралась за одним столом. Из всех братьев и сестер я выделяла именно Диму. Он умел рассказывать истории, словно кружевоплет, и рисовал удивительно ловко — за вечер мог наштриховать пять-шесть рисунков простым карандашом. Я любовалась ими, украдкой складывала их в свой письменный стол, бережно хранила его творчество. Дима был старше меня на два года. Когда ему было 14, его мама, моя тетя, неожиданно скончалась. Не проснулась… Встал вопрос — что делать с Димой? В первую очередь обратились к его родному отцу, но найти его оказалось не так-то просто. Родители Димы развелись ещё давно, а у отца была новая семья, и он заявил: «Не хочу нарушать ее покой». Остальная родня развела руками: мол, у каждого свои заботы, свои семьи… Как говорят, днём все — родственники, а ночью — и не сыскать. В итоге мои родители, у которых и так было двое детей, взяли на себя опеку над Димой — мама Димы была младшей сестрой моего папы. Сначала я была рада: теперь Дима будет жить у нас! Но… В первый же день меня напрягло его поведение. Мама, пытаясь подбодрить сироту, спросила: — Димочка, может, хочешь что-нибудь? Не стесняйся! Дима сразу выдал: — Детскую железную дорогу. Надо сказать, стоила она прилично. Я была потрясена — у тебя умерла мама, а ты о железной дороге мечтаешь! Родители не медлили — исполнили желание. А потом началось: «Купите магнитофон, джинсы, куртку фирменную…» Это были восьмидесятые, всё дорого и не достать. Родители во многом себе и нам, своим детям, отказывали ради сиротки. Я с братом всё понимали и не роптали. …К 16 годам у Димы появились девушки. Он оказался на редкость ветреным парнем. Более того, Дима начал ухаживать за мной — двоюродной сестрой. Но я, занимаясь спортом, умело отбивала его грязные поползновения. Мы с ним даже дрались. Я часто плакала. Родителям я не рассказывала: такие вещи детям обычно тяжело озвучивать. Потом, когда Дима получил отпор, он быстро переключился на моих подруг. Те ревностно боролись за его внимание. …А еще Дима воровал. Без стыда и совести. У меня была копилка — копила на подарки родителям. В один день она вдруг опустела! Дима в отказ: мол, не брал. И даже не покраснел. Моя душа разрывалась. Как так — живёшь под одной крышей и воровать?! Для меня это был предательством. Я обижалась, злилась, а Дима искренне не понимал, в чём дело. Считал, что ему все должны. Я возненавидела его и в тот момент закричала прямо в лицо: — Убирайся из нашей семьи! Помню, наговорила Диме такого… Мама меня еле-еле успокоила. С того дня Дима перестал для меня существовать. Я его игнорировала. Потом выяснилось: вся остальная родня знала, какой «фрукт» этот Димка. Учителя предупреждали моих родителей: — Напрасно вы взялись за такую обузу. И ваших детей Дима испортит. …В новой школе у него появилась Катя, которая влюбилась раз и навсегда. После школы сыграли свадьбу, родилась дочка. Катя всю жизнь терпела его выкрутасы, ложь, измены. Как говорят: невестой быть — горя не знать, а замуж пойдёшь — и вдвойне навалится. Дима пользовался Катиным терпением всю жизнь — будто она приросла к нему душой. Потом его призвали в армию, служил в Казахстане, там успел завести другую семью и сына. После армии остался там жить. Катя поехала, добралась до него и всеми правдами-неправдами вернула мужа в родной дом. Мои родители так и не дождались ни одного слова благодарности от племянника. Хотя брали его не за этим. …Теперь Диме Евгеньевичу шестьдесят. Он прихожанин церкви, у него и Кати пятеро внуков. Всё вроде хорошо, но горечь от этих отношений, досада осталась… С мёдом не съесть — как ни старайся.

ГОРЕЧЬ НА ДНЕ ДУШИ

По тебе уже давно детский дом плачет! Проваливай из нашей семьи! истерично выкрикнул я с задыхающимся голосом.

Объектом моего лютого возмущения был мой двоюродный брат, Дима.

Господи, как же я его обожал в детстве! Золотистые волосы, синие, словно васильки, глаза, неунывающий характер всё это был Димка.

Часто мы собирались всей родней за большим столом, особенно на праздники. Среди всех своих двоюродных братьев я особенно выделял именно Диму. Он был болтливый, словно из него слова рекой лились, и к тому же замечательно рисовал. За какой-нибудь вечер мог нацарапать карандашом пять-шесть рисунков. Смотришь глаз не оторвать, такая красота! Я по-тихому собирал его рисунки и прятал их в стол. Ценил их, как самое дорогое.

Дима был старше меня на два года.

Когда Диме исполнилось 14, у него внезапно скончалась мама. Просто не проснулась утром

Встал вопрос куда теперь девать Диму? Первым делом попытались обратиться к его родному отцу. Найти его оказалось непросто. Отец и мать Димы давно были в разводе, у отца уже новая семья, и он заявил, что не хочет рушить их спокойную жизнь.

Остальные родственники в один голос начали жаловаться на свои заботы и хлопоты, мол, у каждого дела по горло Оказалось, днем родня есть, а как закат и след простыл.

В итоге мои родители, у которых уже было двое своих детей, оформили опекунство над Димой. Ведь умершая мама Димы младшая сестра моего отца.

Поначалу я был рад, что Дима будет жить у нас. Но…

В первый же день его нового быта меня насторожило его поведение. Мама, желая хоть немного утешить сироту, спросила:

Может, тебе чего-нибудь хочется, скажи, не стесняйся.

Дима не заставил долго ждать:

Хочу детскую железную дорогу.

Надо сказать, стоила она тогда немалых денег. Меня неприятно удивило его желание: только что потерять самую близкую маму и мечтать о игрушках Как такое вообще возможно?

Родители не раздумывая купили ему мечту. С этого всё и началось: Купите магнитофон, джинсы, модную куртку Это были восьмидесятые, всё это достать сложнее, чем сто рублей заработать. Родители, ущемляя нас, своих детей, исполняли желания сироты. Я с братом терпели и не жаловались.

Когда Диме стукнуло 16, пошло-поехало: девочки. Братец оказался очень уж влюбчивым. Более того, со временем начал проявлять ко мне своей двоюродной сестре не совсем семейный интерес. Но я занимался спортом и виртуозно отбивался от его грязных заигрываний. Воевали мы с ним не по-детски, я много раз плакал от обиды.

Родителям я не говорил не хотел расстраивать. Всё-таки о таком дети обычно молчат.

После моего жёсткого отпора Дима тут же переключился на моих подруг. Между прочим, те даже начинали соревноваться за его внимание.

А ещё Димка воровал. Не стесняясь, открыто. Помню, у меня была копилка откладывал рубли со школьных завтраков, хотел родителям подарки купить. Но однажды открыл а копилка пуста. Дима в ответ только плечами пожимал мол, не брал, проверяйте как хотите! И лица не потерял, ни малейшего стыда. Сердце у меня разрывалось ну как так? Живёшь в одном доме и воровать друг у друга? Дима словно рушил нашу семейную жизнь. Я обижался, надувался, как мышь на крупу, а он не понимал моей злости. Он был уверен, будто все ему должны. Тогда я, окончательно не сдержавшись, наорал на него что есть мочи:

Убирайся из нашей семьи!

Обрушил на него тогда столько обидных слов, что и в мешок не соберёшь…

Мама с трудом меня успокоила. С тех пор для меня Дима перестал существовать. Я старательно его игнорировал. Потом выяснилось, что все остальные родичи давно в курсе какой фрукт этот Димка. Они ведь жили поблизости, видели всё своими глазами. Наша семья жила в другом районе города.

Бывшие учителя Димы предупреждали моих родителей:

Не зря вы на себя такую обузу взяли. Дима и ваших детей испортит.

В новой школе у Димы появилась одноклассница Алена. Она любила его всю жизнь, в итоге сразу после школы вышла за него замуж. У них родилась дочка. Алена терпеливо сносила все выкрутасы Димы: вечную ложь, постоянные измены. Как говорят у нас: замуж выдали горя прибыло вдвое.

Всю жизнь Дима пользовался любовью Алены, которая, казалось, приросла к нему душой.

Потом Диму забрали в армию. Служил он в Казахстане. Там обзавёлся второй, побочной семьёй. Как это случилось? Видимо, успел завести во время увольнений. После службы остался жить в Казахстане ведь у него там сын родился.

Алена не стала долго думать, поехала в Казахстан и всеми правдами и неправдами вернула Диму обратно.

Мои родители так и не дождались ни слова благодарности от племянника. Хотя приняли его совсем не ради этого.

Сейчас Дмитрию Евгеньевичу шестьдесят лет. Ходит в православную церковь. С Аленой у них уже пятеро внуков.

Вроде бы, всё хорошо, но осадок от отношений с Димой остался до сих пор

Даже с мёдом этот осадок не проглотишь.

Rate article
ГОРЕЧЬ НА ДНЕ ДУШИ «Да по тебе давно детдом плачет! Убирайся из нашей семьи!» — срывающимся голосом выкрикиваю я в отчаянии. Объект моего возмущения — двоюродный брат Димка. Господи, как же я его любила в детстве! Золотистые волосы, синие, как васильки, глаза, задорный нрав — всё это был Дима. …Родня часто собиралась за одним столом. Из всех братьев и сестер я выделяла именно Диму. Он умел рассказывать истории, словно кружевоплет, и рисовал удивительно ловко — за вечер мог наштриховать пять-шесть рисунков простым карандашом. Я любовалась ими, украдкой складывала их в свой письменный стол, бережно хранила его творчество. Дима был старше меня на два года. Когда ему было 14, его мама, моя тетя, неожиданно скончалась. Не проснулась… Встал вопрос — что делать с Димой? В первую очередь обратились к его родному отцу, но найти его оказалось не так-то просто. Родители Димы развелись ещё давно, а у отца была новая семья, и он заявил: «Не хочу нарушать ее покой». Остальная родня развела руками: мол, у каждого свои заботы, свои семьи… Как говорят, днём все — родственники, а ночью — и не сыскать. В итоге мои родители, у которых и так было двое детей, взяли на себя опеку над Димой — мама Димы была младшей сестрой моего папы. Сначала я была рада: теперь Дима будет жить у нас! Но… В первый же день меня напрягло его поведение. Мама, пытаясь подбодрить сироту, спросила: — Димочка, может, хочешь что-нибудь? Не стесняйся! Дима сразу выдал: — Детскую железную дорогу. Надо сказать, стоила она прилично. Я была потрясена — у тебя умерла мама, а ты о железной дороге мечтаешь! Родители не медлили — исполнили желание. А потом началось: «Купите магнитофон, джинсы, куртку фирменную…» Это были восьмидесятые, всё дорого и не достать. Родители во многом себе и нам, своим детям, отказывали ради сиротки. Я с братом всё понимали и не роптали. …К 16 годам у Димы появились девушки. Он оказался на редкость ветреным парнем. Более того, Дима начал ухаживать за мной — двоюродной сестрой. Но я, занимаясь спортом, умело отбивала его грязные поползновения. Мы с ним даже дрались. Я часто плакала. Родителям я не рассказывала: такие вещи детям обычно тяжело озвучивать. Потом, когда Дима получил отпор, он быстро переключился на моих подруг. Те ревностно боролись за его внимание. …А еще Дима воровал. Без стыда и совести. У меня была копилка — копила на подарки родителям. В один день она вдруг опустела! Дима в отказ: мол, не брал. И даже не покраснел. Моя душа разрывалась. Как так — живёшь под одной крышей и воровать?! Для меня это был предательством. Я обижалась, злилась, а Дима искренне не понимал, в чём дело. Считал, что ему все должны. Я возненавидела его и в тот момент закричала прямо в лицо: — Убирайся из нашей семьи! Помню, наговорила Диме такого… Мама меня еле-еле успокоила. С того дня Дима перестал для меня существовать. Я его игнорировала. Потом выяснилось: вся остальная родня знала, какой «фрукт» этот Димка. Учителя предупреждали моих родителей: — Напрасно вы взялись за такую обузу. И ваших детей Дима испортит. …В новой школе у него появилась Катя, которая влюбилась раз и навсегда. После школы сыграли свадьбу, родилась дочка. Катя всю жизнь терпела его выкрутасы, ложь, измены. Как говорят: невестой быть — горя не знать, а замуж пойдёшь — и вдвойне навалится. Дима пользовался Катиным терпением всю жизнь — будто она приросла к нему душой. Потом его призвали в армию, служил в Казахстане, там успел завести другую семью и сына. После армии остался там жить. Катя поехала, добралась до него и всеми правдами-неправдами вернула мужа в родной дом. Мои родители так и не дождались ни одного слова благодарности от племянника. Хотя брали его не за этим. …Теперь Диме Евгеньевичу шестьдесят. Он прихожанин церкви, у него и Кати пятеро внуков. Всё вроде хорошо, но горечь от этих отношений, досада осталась… С мёдом не съесть — как ни старайся.