Виктор Данилович сидел в кабинете один.
Дом был огромным, но пустым уже семь лет.
Вошла горничная Оля. Руки у неё дрожали.
— Виктор Данилович… я нашла вашу дочь.
Он медленно встал.
Лицо пошло красными пятнами.
— Что ты сказала?
— Я нашла вашу Алису.
— Ты в своём уме? Моя дочь пропала семь лет назад.
— Я знаю.
— Следствие закрыли. Её искали лучшие сыщики страны.
— Я не сыщик. Я просто нашла это.
Оля разжала ладонь.
На влажной коже лежал серебряный браслет.
Буква «А» и дата рождения.
Тот самый, что он заказывал на Невском.
Когда Алисе исполнилось шесть лет.
Он схватил браслет трясущимися пальцами.
Перевернул.
Там было выгравировано: «Моей звёздочке».
Воздух вышел из его груди с хрипом.
— Где она? Кто тебя послал?
— Никто меня не посылал.
— Тогда откуда это у тебя?
— Я убиралась в старой гостевой комнате.
— И что?
— Браслет лежал в щели за картиной.
Он не поверил.
— Там висит портрет жены. Его не трогали годами.
— Я случайно сдвинула рамку.
— Покажи мне.
Они быстро пошли по коридору.
Голос Оли дрожал всё сильнее.
— Посмотрите на картину. Там то, что она оставила.
Он подошёл к портрету покойной жены.
Пальцы нащупали край рамы.
Из щели выпал сложенный листок бумаги.
Он поднял его осторожно, как стекло.
Почерк был детским, торопливым, с наклоном влево.
Он узнал его сразу.
Так писала только Алиса.
«Папа, если меня однажды не станет — ищи там, где мама прятала правду».
Он читал дальше, затаив дыхание.
«Только не верь им. Никому не верь, кроме этого письма».
Руки его затряслись сильнее.
— Это её почерк. Точно её.
— Что это значит, Виктор Данилович?
— Это значит, что она знала.
— Знала что?
— Что с ней случится что-то плохое.
Он перечитал записку три раза подряд.
Семь лет она лежала за рамой, никем не замеченная.
Семь лет правда ждала своего часа.
— Оля, кто ещё заходил в эту комнату за последние дни?
— Никто, кроме меня.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Он опустился в кресло, сжимая браслет в кулаке.
Записка жгла пальцы сильнее огня.
Кто прятал правду — и зачем?
Ответ ждал где-то в этом доме.
Он решил найти его, чего бы это ни стоило.