Домофон не просто зазвенел заорал, как будто Москва пала под осадой. Я взглянула на часы: семь утра, суббота. Единственный день во всем месяце, когда я могла позволить себе выспаться после этого проклятого квартального, вместо того чтобы встречать незваных гостей. На дисплее лицо золовки. Светлана, сестра моего мужа Игоря, выглядела так, будто пришла воевать за свое княжество, а позади нее копошились три головы разной степени растрёпанности.
Игорь! крикнула я, игнорируя трубку домофона. Это твои. Разбирайся сам.
Муж выскочил из спальни, едва натягивая шорты разумеется, наизнанку. Он понял по тону: мой лимит терпения к его родственникам исчерпан. Пока он что-то лепетал в домофон, я уже стояла в коридоре, крепко скрестив руки. Моя квартира мои правила. Эту трёшку в центре Москвы я сама купила еще до свадьбы, ипотеку выплачивала потом и кровью, и меньше всего я мечтала о нашествии гостей.
Дверь распахнулась. В мой чистый коридор с запахом элитного ароматизатора зашёл настоящий табор. Светлана, навьюченная сумками, даже не удосужилась сказать «здравствуйте». Толкнула меня как шкаф на пути.
Ой, Алёна, да мы еле добрались! выдохнула она, роняя сумки прямо на итальянский керамогранит. Чего стоишь? Чайник давай, дети есть хотят!
Свет, мой голос был абсолютно спокоен, но Игорь тут же втянул голову в плечи, что происходит?
А Игорь не рассказал? она вытаращила глаза, включив режим «святой невинности». У нас капитальный ремонт! Трубы меняют, всё перекопали, жить невозможно. Мы у вас недельку перекантуемся. Тут у вас простор, никому не мешаем… да и детям весело, по площади бегать.
Я посмотрела на мужа. Тот уставился в потолок так, будто там прятался последний шанс на прощение.
Игорь?
Алёна, ну… Сестра, всё-таки, пробурчал он, им с детьми в этот кошмар нельзя. Неделя всего…
Неделя, отрезала я. Семь дней. Еду покупаете сами. Дети по квартире не бегают и к моему кабинету не подходят. После десяти полная тишина.
Светлана скривилась:
Какая ты строгая, Алёна, хоть в тюрьму записывай. Ладно, согласны. Где нам спать? Только не на полу, ладно?
Так начался кошмар.
«Неделя» растянулась на две. Потом на три. Моя квартира, которую я делала с дизайнером, стала похожа на вокзал. В коридоре гора грязной обуви, на кухне вечный бардак: пятна жира, крошки, липкие стаканы. Света вела себя, как хозяйка царского дворца, а не гостья.
Алён, а чего у тебя в холодильнике мышь повесилась? возмутилась она однажды вечером. Детям нужны йогурты, да и мы с Игорем мясо бы поели. Ты столько зарабатываешь, могла бы и о родных позаботиться.
У тебя есть карта, магазины вон за углом, не отрывалась я от ноутбука. Доставка работает круглосуточно.
Жадина ты. В могилу с собой деньги всё равно не унесёшь, помяни моё слово, пробурчала она, громко хлопнув холодильником.
Но точка кипения была впереди. Однажды, вернувшись домой раньше обычного, я застала племянников у себя в спальне. Старший прыгал на моей ортопедической кровати как на батуте, а младшая рисовала на стене… моей помадой Tom Ford из лимитированной коллекции.
Вон! взревела я, и дети разбежались по углам.
Света прибежала на крик и лишь всплеснула руками:
Ну ты чего, Алёна! Это же дети! Подумаешь поцарапали обои. А помаду свою новую купишь, ты же не обеднеешь. Мы, кстати, тут подумали. Ремонт затянулся, рабочие какие-то алкоголики попались. Так что мы тут до лета приживемся. Всё равно вам вдвоём скучно!
Игорь стоял, молчалив, уныл и бесхребетен.
Я молча ушла в ванную. Там я могла выдохнуть и не засветить в криминальной хронике.
Вечером Светлана ушла в душ, оставив телефон на кухонном столе. На экране высветилось сообщение от «Марина Аренда»:
«Светлана, деньги за следующий месяц поступили. Квартиранты довольны, спрашивают, можно ли до августа остаться?»
А следом уведомление от банка: «Зачисление 80 000 руб.».
Всё стало на свои места. Никакого ремонта у Светы не было. Она сдала свою квартиру и за свой «шалаш» получала деньги, а сама приехала ко мне ест, пьёт, экономит на всем. Гениально и по-хамски.
Я сфотографировала экран её телефона. Руки были спокойны внутри стала только ледяная ярость.
Игорь, зайди в кухню, позвала я.
Он увидел фото, побледнел.
Алён, может, это недоразумение?
Недоразумение, что ты до сих пор не выставил их на улицу, тихо бросила я. Выбирай: либо их завтра к обеду здесь не будет, либо не будет и тебя. Можешь вместе со всеми уйти: мама, сестра, дети.
Но куда они?
Мне всё равно хоть в гостиницу, хоть под мост.
Наутро Светлана, как ни в чем не бывало, пошла по магазинам, оставив детей Игорю. Я дождалась, когда захлопнется дверь.
Игорь, бери детей и веди гулять в парк. Надолго.
Почему?
Потому что сейчас здесь будет санитарная обработка от паразитов.
Как только они ушли, я набрала службу вскрытия замков и сразу участковому.
Гостеприимство закончилось. Началась «контртеррористическая операция».
Алёна, может, это ошибка? вспоминался мне вопрос мужа, пока слесарь крепил новый замок серьёзный, надёжный, как в Госдуме.
Крепкая дверь, одобрил слесарь. Замок зверский, теперь никто без болгарки не войдёт.
Именно так мне и надо, согласилась я, переведя ему три тысячи на карту как ужин в приличном ресторане. Но покой дороже.
Затем я принялась за вещи: никакой жалости, чёрные мусорные пакеты на 120 литров, и в них всё подряд: бюстгальтеры, детские вещи, игрушки. На полке в ванной всё Светино одним движением в пакет.
Сорок минут и в подъезде уже лежала гора из пяти распухших мешков, два чемодана устроились рядом.
Зазвонил лифт пришёл участковый, молодой, уставший, с папкой. Я показала ему ЕГРН и паспорт.
Собственник квартиры я одна. Прописана только я. Сейчас сюда будут ломиться граждане, здесь не проживающие. Прошу зафиксировать попытку незаконного проникновения.
Родственники?
Нет уже, усмехнулась я. Имущественный спор под раздачей.
Через час Светлана явилась сияющая, с пакетами из ГУМа. Её улыбка исчезла, увидев мешки и меня рядом с полицейским.
Ты с ума сошла? Это мои вещи!
Именно. Твои. Забирай и уезжай. Гостиница закрыта.
Она попыталась проскользнуть в квартиру но путь загородил участковый.
Гражданочка, вы проживаете здесь? Прописка где?
Я… я сестра мужа! Мы в гостях! лицо у неё налилось пятнами. Ты что творишь, овца? Где Игорь? Сейчас я позвоню он тебе покажет!
Звони, разрешила я. Он не ответит. Сейчас объясняет детям, почему их мама такая деловая.
Гудки. Сброс. Ещё раз пусто. Похоже, Игорь впервые в жизни понял, что значит выбирать сторону.
Ты не имеешь права! завизжала Света, бросая пакеты. Из одного выпала коробка с сапогами. Нам некуда! У меня дети!
Не ври. Передавай привет Марине и спроси, можно ли продлить аренду твоей квартиры. Или вы туда собственноручно переселитесь?
Светлана застыла, как сдувшийся воздушный шар.
Ты… откуда…
Телефон блокировать надо, бизнесвумен. Жила за мой счёт, квартиру сдавала, копила себе на новый «Фольксваген»? Молодец. Но теперь слушай внимательно.
Я понизила голос, и слова зазвенели холодом:
Сейчас ты берёшь свои мешки и исчезаешь. Ещё раз увижу тебя или твоих детей ближе чем на километр письмо в налоговую о левых доходах и заявление о краже: у меня пропало золотое кольцо. И где его найдут в одном из этих пакетов, если решат всё перепроверить.
Кольцо лежало в сейфе. Но Света этого не знала. Она побледнела, как мел.
Ты, ведьма! Бог тебе судья!
Бог занят. А у меня теперь квартира свободная.
Светлана, ругаясь и дрожащими руками вызывая такси, сгребла мешки. Участковый лениво наблюдал, радуясь, что не придется писать протокол.
Двери лифта захлопнулись. Светлана, её дети, сумки больше не отягощают мою площадь.
Спасибо, сказала я полицейскому.
Не за что. Только замки ставьте хорошие.
Я вернулась в квартиру, закрыла дверь. Новый замок щёлкнул крепко, надёжно. В нос ударил запах Domestos клинеры уже всё отмыли.
Игорь пришёл через два часа. Один. Детей оставил Свете. Огляделся.
Алёна… Она ушла.
Знаю.
Она там такое
Не важно, что вопят крысы, покидая корабль.
Я сидела на кухне, пила крепкий, свежий кофе из любимой невредимой чашки. На стенах уже не было рисунков помадой. В холодильнике мои продукты.
Ты знал про аренду? спросила я тихо.
Нет! Честно, Алён! Я бы сказал
Если бы и знал промолчал бы. Слушай внимательно: ещё раз хоть один самозванец тронет мой порог твои вещи выйдут следом за мешками. Понял?
Он кивнул. Он понял: шуток не будет.
Я сделала глоток кофе: крепкий, горячий и наконец-то выпитый в полной, кристальной тишине моего собственного дома.
И корона не давила вовсе сидела идеально.
