Хочу немного подумать о себе и нормально поспать, заявил Саша, выходя из квартиры.
Три месяца так всё и крутилось. Три месяца мучений: бессонных ночей, когда Артемка так орал, что соседи сверху уже стучали по батарее. Три месяца, за которые Катя превратилась в настоящего зомби глаза красные, руки трясутся, сама на автопилоте.
А Саша ходил по квартире, будто туча перед грозой.
Ты видишь меня? Я на работе выгляжу конкретно как спившийся дворник! Как-то сказал он, глядя в зеркало. Под глазами плавки, будто мешки с картошкой.
Катя промолчала. Кормила сына, укачивала, снова кормила. Замкнулась в своём круге. А рядом только Саша муж, который всё это время не спешил поддерживать, зато жаловаться умел.
Катя, слушай, давай пусть твоя мама побудет с малым? ночью предложил, выходя из ванной, свеженький такой. Я тут подумал, махну недельку к Вадиму на дачу.
Катя застыла с бутылочкой.
Мне реально нужен отдых, Катюша. Я устал ужасно, почти не сплю, начал паковать футболки в сумку.
А она, типа, отдыхает? Стоит прилечь Артемка снова заводится. И это только третья истерика за ночь.
И мне непросто, прошептала Катя.
Да знаю, отмахнулся Саша, пихая любимую толстовку. Но у меня же работа, ответственность. Как я буду перед клиентами с мордой сонного кота?
И тут Кате вдруг открылось вот она со стороны: закошелившаяся халатина, растрёпанные волосы, на руках ребёнок-истеричка. А рядом муж, собирающий вещи, чтобы сбежать.
Хочу немного пожить для себя и нормально отоспаться, пробурчал Саша, даже не взглянув.
Дверь хлопнула.
Катя осталась посреди квартиры с плачущим сыном и ощущением, что её жизнь трещит по швам.
Прошла неделя. Потом ещё неделя.
Саша позвонил три раза справился, как дела. Говорил так сухо, будто общается с одноклассницей.
Приеду на выходных.
Не приехал.
Завтра точно буду.
И снова исчез.
Катя ночами укачивала сына, таскала памперсы, мешала смеси и краем глаза смотрела на часы. Спала по двадцать минут между кормлениями.
Ну как там у тебя? спросила Оля, подруга.
Всё отлично, соврала Катя.
А зачем? Стыдно же. Стыдно одной с грудничком, когда муж притворяется холостяком.
Думала хуже не бывает. А тут в «Пятёрочке» встретила Лену, коллегу Саши.
А Саша где? спрашивает Лена.
На работе, загружен.
Да. У всех так: дети и сразу рабочие командировки. Лена склонилась ближе: У него часто такие поездки? Я вот знаю, на прошлой неделе в Москву ездил, на форум, фотки показывал.
В Москву?! Когда?
Катя вспомнила: тогда Саша вообще не звонил. Говорил завален работой.
Врал. В Москве оттягивался.
В субботу Саша приехал. С гвоздиками.
Прости, замотался. Работы просто навалилось.
В Москву ездил?
Он замер с букетом.
Кто сказал?
Неважно. Важно, что врёшь.
Не вру… Просто не хотел тебя расстраивать, что без тебя.
Без неё?! Её вообще с Артемкой никуда бы не пустили.
Саша, мне нужна помощь. Я недели не сплю.
Давайте няню наймём!
На что? Ты не даёшь денег.
Как это? За квартиру плачу, за свет, за газ.
А за еду? За подгузники, простуды?
Саша помолчал, потом выдал:
Может, на работу выходи? Хоть на полставки. А дома тебе всё равно скучно.
Дома! Скучно ей, ага!
И тут Катя посмотрела на Сашу и как будто щёлкнуло: не любит он её. Никогда и не любил.
Уходи.
Да куда?
Вали. И не возвращайся, пока не определишься: семья или свобода.
Саша взял ключи и ушёл. Два дня не появлялся. Потом написал просто: «Думаю».
А Катя всё думала и не могла спать.
Представь себе: наконец одна, только свои мысли.
Мама позвонила:
Катюша, как ты? Саши дома нет?
На семинаре.
Опять соврала.
Может, я приеду, помогу?
Справлюсь.
Но мама всё равно приехала.
Как у вас дела? осмотрелась. Господи, Катюша, на себя посмотри!
Катя к зеркалу: лицо ну очень «отдыхает».
А Саша где?
На работе.
В девять вечера?
Катя промолчала.
Что случилось?
И тут Катя заплакала по-настоящему, громко и отчаянно.
Он ушёл, говорит, хочет для себя пожить.
Мама молчала, а потом:
Вот редкий гад.
Катя удивилась: мама не ругается обычно.
Я всегда догадывалась, он слабак… Но так низко.
Может, я слишком давила? Может, нужно понять?
Катя, а тебе самой не тяжело?
От этих простых слов Катя впервые поняла: всё это время думала о Саше, его комфорте. О себе ни разу.
И что теперь делать?
Жить. Без него. Лучше одной, чем с таким.
В субботу Саша снова нарисовался. Загоревший, видимо, на даче «думал».
Давай поговорим?
Давай.
Сели.
Катя, я понимаю, что тяжело. И мне непросто. Давай договоримся: буду раз в месяц помогать деньгами, навещать. Но пока поживу отдельно.
Сколько?
Что сколько?
Денег.
Ну, тысяч двенадцать… может.
Двенадцать тысяч? На ребёнка, на еду, лекарства?
Саша, да иди ты.
Ты издеваешься?
Нет, серьёзно. Не приходи больше.
Катя, я тебе дело предлагаю! Свободы захотела?
А где моя свобода?
И тут Саша, будто похлопал по плечу реальностью:
Какая у тебя свобода? Ты же мама!
Катя смотрела на него, и вот он настоящий Саша, инфантильный эгоист, для которого материнство приговор.
Завтра подаю на алименты. Четверть зарплаты, по закону.
Да не посмеешь!
Посмею.
Он ушёл, хлопнув дверью. А Катя вдруг вздохнула свободно.
Артемка заплакал, но Катя знала справится.
Прошёл год.
Саша ещё дважды пытался вернуться.
Катя, может, дадим шанс?
Поздно.
Он говорил, что Катя стерва. Смешно.
Катя выпросила отпускную работу, устроилась медсестрой. Няню нашла.
Познакомилась с Андреем, врачом.
Дети есть?
Сынок.
А отец?
Сам за себя живёт.
Познакомила. Андрей привёз машинку, Артемка визжал от радости. Вместе гуляли в сквере весело и легко.
Саша узнал. Позвонил:
Ребёнку только год, а ты с мужиками!
А ты чего хотел? Катя спокойно.
Ждать меня?
Да, я мама. А дальше?
Больше не звонил.
Андрей оказался совсем другим. Артемка приболел Андрей сразу к ним. Катя устала забрал на дачу.
Сейчас Артемке два года. Зовёт Андрея дядей. Сашу не вспоминает.
Саша женился. Платит алименты.
Катя не злится. Теперь живёт для себя. И это счастье.
