Хочу немного пожить для себя и наконец поспать, заявил муж, накидывая куртку и уходя, будто он на собеседование по высшему смыслу жизни.
Три месяца столько длилась эта весёлая круговерть. Три месяца бессонницы, когда Максимка надрывался так, будто сдаёт норматив по крикам на олимпийских играх, а соседи грозились вызвать участкового (или хотя бы участкового для молодых мам). Три месяца, когда Марина передвигалась по квартире с видом на редкость убитым: глаза красные, руки дрожащие, халат давно просит в стирку.
А Игорь ходил мрачный, будто его отобрали с должности генерала семейных диванных войск.
Ты хоть понимаешь, что я на работе выгляжу хуже дворника зимой? жаловался он, разглядывая свои мешки под глазами. Клиенты на меня смотрят и думают, что я подрабатываю грузчиком и люблю жвачку.
Марина молчала. Кормила сына, качала, снова кормила… Классика жанра замкнутого круга. И где-то рядом бродил Игорь прекрасный муж, чья поддержка ограничивалась чтением новостей и жалобами.
Слушай, а может, твоя мама Максимку посидит? предложил он вечером, потянувшись после душа, свежий, довольный, будто только что вернулся с курорта в Геленджике. А я бы махнул к Пашке на дачу, воздухом подышать, да нервы подлечить.
Марина застыла с бутылочкой. Воздухом, ага… У неё воздух максимум сквозняк от окна на кухне.
Мне нужно перезарядиться, Марин, правда. Игорь уже складывает вещи в спортивную сумку, как великая мать-кукушка. Я, знаешь ли, последние три месяца только кофе и адреналином питаюсь.
А она спит? У неё сон по полчаса между “погладить, покормить…”. Четвёртый заход за ночь, не меньше.
Мне тоже нелегко, прошептала Марина.
Понимаю, Игорь отпихивает её невидимую жалость, захватывая в сумку свою любимую футболку с медведем. Но у меня ведь работа серьёзная, люди, отчёты. С таким лицом ни на одно совещание не пустят.
И вдруг Марина глянула на них со стороны: она в халате не первой свежести, без права на личную жизнь, с ребёнком на руках; он собирает вещи, готовится к великому побегу.
Хочу пожить для себя, и всё! раздражённо выпалил Игорь, избегая смотреть ей в глаза.
Дверь хлопнула так, что хрустнула тарелка.
Марина осталась посреди квартиры, среди игрушек и плача, с ощущением, будто её жизнь перешли на материнский тариф.
Неделя прошла. Ещё одна.
Игорь позвонил раза три спрашивал, есть ли молоко в холодильнике. Голос будто говорит с кассиршей в “Магните”.
Приеду на выходных.
Не приехал.
Завтра точно буду.
Нет.
Марина качала Максимку, меняла памперсы, варила кашу, ловила минуты сна, будто они распродажа на Черную пятницу.
Ну что, нормально у тебя? спрашивала подруга Инна в вотсапе.
Всё отлично, врала Марина.
Зачем? Стыдно, что муж сбежал к свободе. Стыдно, что одна с ребёнком за 15 тысяч в месяц.
Казалось бы куда хуже? Но нет, русская жизнь любит сюрпризы. В “Пятёрочке” Марина столкнулась с Леной, коллегой Игоря.
А где твой-то затерялся? Ленка щурится.
Работает много…
Да все они так! Как ребенок родится сразу в командировки. Ленка шепчет: Игорь-то недавно ездил в Питер! Фотки показывал, как у Эрмитажа с пивом стоит.
В Питер?! Когда? Это ведь не Комсомольская!
Марина вспомнила: на прошлой неделе он «был занят». Видимо, занят отдыхом на Невском.
Игорь появился в субботу с цветами из супермаркета.
Извини, работы много.
В Питере был?
Он застыл с гвоздиками.
Кто сказал?
Неважно. Важно, что врать плохо.
Да я не врал, просто не хотел расстраивать, что без тебя уехал…
Без неё? Ха! Она максимум с коляской в аптеку.
Мне нужна помощь, Игорь. Я не сплю месяцами.
Наймём няню.
А ты деньги даёшь?
Как не даю? Квартиру оплачиваю, коммуналку.
А еда? Памперсы? Смеси?
Молчание. Потом гениальная идея:
Может, ты выйдешь на работу по полдня? Няню наймём, ты на диванчике отдохнёшь.
“Сидишь дома” как будто отдыхает на санатории в Сочи.
И вдруг Марина глянула на всё новым взглядом: этот человек не любит её. Никогда не любил.
Уходи.
Куда это?
Вон. И не возвращайся, пока не решишь, семья тебе нужна или свобода и “Питер”.
Игорь ушёл, скрипя ключами. Через два дня прислал: «Думаю».
А Марина тоже думала между кормлениями, бессонными ночами и редкими пятиминутками тишины.
Позвонила мама:
Маринка, как ты там? Игорька не видно?
В командировке…
Врёт снова.
Может, приеду, помогу?
Справлюсь…
Но мать приехала без спроса. Зашла, огляделась, ахнула:
Ты на кого похожа? Максик, как ты тут?
Марина в зеркало посмотрела и сама чуть не ахнула.
А Игорь где?
Работает…
В субботу вечером?! Ага.
Марина молчала.
Ну что, рассказывай.
А Марина расплакалась. Так по-настоящему, чтобы аж кот под диван залез.
Он ушёл, говорит, хочет свободно жить.
Мать помолчала, а потом:
Сволочь твой Игорек. Редкая сорная травка.
Марина удивилась мать так ещё не выражалась.
Я всегда знала, что он хлипкий, но чтобы вот так…
Может, я виновата, мам? Может, надо было понять?
Маринка, тебе тяжело?
И тут Марина всё поняла: она всё думала о его делах, работе, носках. А о себе ни слова.
И что мне теперь делать?
Жить, доча. Лучше одной, чем с таким красавчиком без позвоночника.
В субботу Игорь снова явился словно с дачи вернулся, загорелый и полный свежих идиотских идей.
Марин, поговорим? Давай я деньги буду давать, заходить по пару раз в месяц, а жить отдельно пока.
Сколько?
Чего?
Денег! На ребёнка. На себя.
Ну… тысяч десять, может…
Десять тысяч российских на ребёнка, еду и живительный кофе.
Игорь, иди к чёрту.
Что?!
Всё слышал. Не приходи больше.
Я ведь предлагаю компромисс!
Компромисс? Свободы захотел? А моя свобода где?
А тут Игорь выдал своё коронное:
Да какая у тебя свобода? Ты же мать!
Вот он, истинный внутренний мир Игоря: материнство пожизненное заключение.
Завтра подаю на алименты. Четверть твоей зарплаты по закону.
Ты не посмеешь!
Очень даже посмею.
Игорь ушёл, хлопнув дверью громко, чтобы запомниться.
А Марина впервые вздохнула свободно.
Максимка расплакался, а Марина знала: теперь справится.
Прошел год.
Игорь дважды пытался вернуться. Предлагал снова начать “жить как раньше”.
Поздно.
Обозвал Марину стервой неубедительно.
Марина нашла няню, устроилась в районную поликлинику медсестрой.
На работе познакомилась с врачом Андреем.
А дети есть?
Сын. Максик.
А отец?
Так… Живёт для себя.
Познакомила. Андрей купил Максиму машинку, играл с ним в парке и на площадке.
Потом гуляли втроём. Максим смеялся, Марина улыбалась. Андрей оказался не как все заботливый, смешной, не сбегает на дачу при первых признаках кашля.
Игорь узнал, позвонил:
Ребёнку год, а ты уже с мужчиной! Возмутительно!
А что хотел? Ждать тебя?
Ты же мать!
Да, мать! И что?
После этого больше не звонил.
Андрей оказался совершенно другим. Если Максим болел приезжал сразу с сиропом и смешными жирафами. Если Марина уставала забирал к себе на дачу, кормили пловом и рассказывали анекдоты.
Теперь Максиму два года. Он зовёт Андрея “дядя”, а Игоря не помнит.
Игорь женился, отправляет алименты не без споров, конечно.
А Марина теперь не злится.
Она тоже стала жить для себя. И, знаете, это лучше любого отпуска в Питере.
