Хорошая женщина.
Хорошая женщина. Без неё бы мы не справились, сказал я как-то своей жене.
А платишь ей всего две тысячи гривен в месяц.
Валентина, мы же квартиру на неё переписали.
А кто еще поможет нам на старости лет?
Я, Пётр Иванович, встал как обычно среди ночи. Встал медленно, опираясь на край кровати, и побрёл в соседнюю комнату. В тусклом свете ночника прищурился на свою супругу.
Присел рядом, прислушался всё ли в порядке?
Кажется, нормально.
Поднялся, потихоньку добрел до кухни. Открыл кефир, сходил умыться. Вернулся в свою комнату и лег.
Но сон не брался.
Нам с Валентиной по девяносто, думал я. Как много прожили Скоро уж и к Господу, а кругом никого близких.
Дочери нашей, Татьяны, не стало еще и шестидесяти не исполнилось.
Сына Артёма тоже давно нет загубил себя. Внучка, Оксана, уже двадцать лет в Варшаве. О деде с бабушкой, уверен, даже не вспоминает. У неё свои дети, наверное, уже взрослые…
Незаметно уснул.
Проснулся от лёгкого прикосновения:
Петя, всё хорошо? раздался едва слышный голос.
Открыл глаза надо мной склонилась жена.
Ты чего, Валентинушка?
Да вот, смотрю не шевелишься.
Жив пока! Ступай спать!
Послышался шаркающий шаг. Щёлкнул выключатель на кухне.
Валентина Андреевна выпила воды, сквозь темноту прошла мимо ванной в свою комнату. Легла на кровать.
Вот так однажды проснусь, а его уже и нет… Или наоборот, думала она.
Петя уже даже поминки заказал на всякий случай. Я бы и не подумала, что так можно заранее всё устроить. Может, и правильно.
Внучка про нас почти забыла. Только соседка Мария заходит единственная. У неё ключи от квартиры. Петя ей по тысяче с пенсии отдаёт. Она и продукты приносит, и лекарства иногда. Куда нам ещё деньги девать? С четвёртого этажа уж давно без неё не спуститься.
Утром Пётр Иванович проснулся от ласкового солнечного луча. Подошёл к балкону, глянул на верхушку черёмухи во дворе зелёная, яркая! Улыбнулся:
Дожили до лета!
Пошёл к жене та сидела грустная на кровати.
Валь, хватит грустить! Пошли, кое-что покажу.
Ой, нету уж сил! еле поднялась жена. Чего ты там придумал?
Пошли, пошли.
Поддержал, довёл до балкона.
Смотри зелёная черёмуха! А ведь говорила не доживём до лета!
Ну надо же! И солнце так светит…
Сели на лавочку на балконе.
Помнишь, я тебя в кино позвал, когда еще в школе учились? В тот день тоже черёмуха зеленела.
Такое не забудешь… Сколько лет уже прошло?
Семьдесят с лишним семьдесят пять…
Долго сидели на солнце, вспоминали молодость. Многое забывается в старости, бывает и вчерашний день не помнишь, а юность никогда не уходит из памяти.
Петр, заговорились мы, встала Валентина Андреевна. А завтракать не начали!
Завари-ка чай покрепче, Валь! Надоела уже эта трава.
Да нам нельзя, врач же не велел.
Хоть слабый, но чай! И сахару по ложечке нам.
Пили сидя чай, запивая бутерброды с сыром, вспоминали, как были молодыми, когда чай было принято пить крепко и сладко, с пирожками или оладьями к завтраку.
Зашла соседка Мария, улыбаясь:
Как у вас дела?
Ну, какие дела у девяностолетних? пошутил я.
Если шутите значит, всё хорошо. Вам что купить?
Мария, купи курицы! попросил я.
А вам мясо можно?
Куриное можно.
Ладно, сварю суп с лапшой!
Убрала посуду и ушла.
Валь, пойдём на балкон, на солнышке погреемся.
Давай!
Мария потом заглянула, вынесла нам кашу, начала суп на обед готовить.
Хорошая женщина, посмотрел я ей вслед, без неё бы мы пропали.
А платим ей всего две тысячи в месяц.
Валя, мы же квартиру на неё оставили.
Она ж не знает об этом.
Так мы и просидели до обеда. На обед был куриный суп вкусный, с кусочками мяса и мягкой картошкой.
Я всегда такой детям варила, вспомнила Валентина Андреевна.
А сейчас чужие люди для нас готовят, тяжело вздохнул я.
Видно, Петя, такая доля. Не станет нас и некому будет поплакать.
Всё, Валя, не будем печалиться. Пошли-ка отдохнём!
Петя, недаром говорят: старик что малый. Всё у нас по расписанию: суп, сон-час, полдник…
Я задремал немного, но спать не хотелось. Погода меняется, что ли? Зашёл на кухню, а там две аккуратных стопки сока, приготовленные Марией.
Взял стаканы, понёс жене. А она сидит, смотрит в окно.
О чём ты, Валь, грустишь? Давай сок.
Взяла, пригубила.
Ты тоже не спишь?
Погода, видать.
Да и мне сегодня с самого утра нехорошо. Чувствую, недолго осталось… Похорони меня, Петя, как положено.
Не говори так, Валя. Как я без тебя буду?
Всё равно кто-то из нас уйдёт первым.
Ну-ка, давай-ка лучше опять на балкон выйдем.
Сидели долго. Мария принесла сырники, поужинали и устроились смотреть телевизор. По вечерам мы только старые комедии и мультики смотрим новинки тяжело идут.
Сегодня посмотрели всего один мультфильм, Валентина встала:
Пойду спать, устала что-то.
Я тоже пойду.
Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю, вдруг сказала она.
На что смотреть-то?
Просто хочу посмотреть…
Долго смотрели друг на друга, вспоминая ту самую весну, когда всё было впереди.
Пойду тебя до кровати провожу.
Взяла меня под руку, медленно пошли в комнату.
Я укрыл её одеялом, вернулся к себе.
Что-то тяжёлое было на душе. Долго не мог уснуть.
Казалось, что совсем не спал, а часы показывали два ночи. Встал, пошёл к Валентине.
Она лежала с открытыми глазами.
Валя!
Взял за руку:
Валя, что с тобой? Ва-ле-н…
И вдруг и мне стало нехорошо, воздуха не хватало. Дошёл до своей комнаты, достал документы, положил на стол.
Вернулся к жене, долго смотрел ей в лицо. Потом лег рядом и закрыл глаза.
Увидел свою Валю, молодую и красивую, как семьдесят пять лет назад. Она шла куда-то к свету, что сиял вдали. Я поспешил за ней, взял за руку…
Утром Мария пришла проведать нас. Мы лежали рядом, на лицах застыли одинаково счастливые улыбки.
Вызвала «скорую».
Врач, что приехал, тихо покачал головой:
Ушли вместе… Наверно, очень любили друг друга…
Их забрали. А Мария села устала возле стола. Тут заметила документы завещание на её имя.
Мария вдруг опустила голову на руки и заплакалаМария долго сидела в тишине квартиры, прислушиваясь к гулкому пустому эху комнат, где совсем недавно ещё звенел тихий, уютный смех двух стариков. Она опустила взгляд на бумаги в руках завещание, доверенность, короткое письмо с неряшливым, неуверенным почерком Петра Ивановича: «Спасибо, Мария, за все. Не забывай балкон, черёмуху поливай. Добра тебе и здоровья. Прости, что не всё могли дать»
В глазах у Марии защипало. Она встала, шагнула на балкон. Черёмуха сияла густой зеленью, над двором гремела жизнь дети гнали мяч, кто-то гулял с собакой, бабушки на скамеечке спорили о погоде. Всё как прежде.
Но на балконе стояли две кружки недопитый чай валялся янтарными крошками на блюдечках. Мария аккуратно взяла их обеими руками, вспомнила, как Валентина просила слабый чай по утрам, а Пётр уговаривал добавить ещё ложечку сахара.
Слёзы всё-таки скатились по щекам, но на душе у Марии не было пустоты только тёплая, светлая благодарность и ощущение, будто кто-то тихо держит за руку.
А внизу под балконом вдруг порыв ветра встряхнул черёмуху, и лепестки, кружась, сыпались на солнце, точно белый майский снег, а с их вершинки будто бы доносился радостный, молодой смех.
Петя с Валей ушли вместе. Но осталась черёмуха, осталась весна, осталась память о доброте и, может быть, однажды, глядя сквозь солнечный лист, Мария улыбнётся, чувствуя, что кто-то с любовью смотрит на неё издалека.
