«Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали?»
Ты ей всего лишь десять тысяч в месяц платишь.
Валентина, мы же на неё квартиру переписали.
Она об этом не знает!
Пётр поднялся с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В свете ночника он прищурился на свою жену. Присел рядом, вслушался в её дыхание. Казалось, всё в порядке.
Он поднялся и неторопливо заковылял на кухню. Открыл кефир, потом зашёл в ванную. Вернулся в свою комнату, лёг на кровать. Но сон никак не приходил.
Нам с Валентиной по девяносто, думал он про себя. Сколько уже прожили? Вот-вот к Богу отправимся, а рядом никого и нет
Дочери, Марии, уже давно нет, пятидесяти пяти не исполнилось, как ушла. Сына Ильи тоже не стало шалил он много Осталась только внучка, Лариса, да и та уже лет двадцать в Германии живёт, про деда с бабушкой и не вспоминает. Детей своих вырастила, наверное
Не заметил, как заснул.
Разбудило его лёгкое прикосновение:
Пётр, всё хорошо? прошептала жена.
Он открыл глаза. Над ним склонилась Валентина.
Ты что, Валя?
Да смотрю лежишь, не шевелишься.
Жив ещё! Ты иди спи!
Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне.
Валентина Андреевна попила воды, зашла в ванную и направилась в свою комнату. Легла на кровать:
Вот так когда-нибудь проснусь, а его уже не будет. Что делать-то? А может, я первой уйду
Пётр Алексеевич уже и похороны наши заказал заранее. Никогда бы не подумала, что можно всё заранее устроить. С другой стороны кто ещё всё это для нас подготовит?
Внучка совсем о нас забыла. Соседка Катя одна только и заходит. У неё есть ключ от квартиры. Дед даёт ей каждый месяц по пять тысяч из пенсии она за продуктами бегает, да ещё что нужно покупает. Куда нам деньги тратить? Да и из квартиры на третьем этаже мы уже сами не ходим.
Пётр Алексеевич открыл глаза. В окно заглядывало яркое солнце. Он вышел на балкон и увидел зелёную верхушку каштана. На лице появилась улыбка:
Вот и до лета дожили!
Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати.
Валь, перестань грустить! Пошли, кое-что покажу.
Ой, совсем нет сил, еле поднялась Валентина. Что придумал?
Идём, идём!
Поддерживая её за плечи, довёл до балкона.
Смотри! Каштан опять зелёный. А ты говорила не доживём до лета. Дожили!
Да, правда! И солнышко такое светлое!
Они присели на скамейку на балконе.
Помнишь, как я тебя в кино пригласил? Тогда ещё, в школе. Тот день был каштан впервые позеленел.
Разве это забудешь? Сколько лет прошло?
Так уж Семьдесят пять, не меньше
Долго сидели, вспоминали свою молодость. Со временем многое забывается, и что вчера делал вспоминаешь с трудом, а молодость она навечно в душе.
Ой, заговорились поднялась жена. А мы ведь ещё не завтракали.
Валя, хоть заварку покрепче сделай! Сколько можно этой травой мучиться!
Да нам же нельзя.
Хоть слабенький, но сахару по ложечке добавь.
Пётр Алексеевич пил этот жидкий чай, закусывал маленьким бутербродом с сыром и вспоминал времена, когда завтрак начинался с крепкого сладкого чая, пирожков или оладушек.
Вошла соседка. Улыбнулась:
Как у вас дела?
Какие дела у девяностолетних? усмехнулся дед.
Ну, если шутите всё хорошо. Покупать что-нибудь?
Катя, купи куриного мяса! попросил Пётр Алексеевич.
Вам ведь нельзя.
Куриное ведь можно.
Хорошо, куплю. Сварю вам лапшу с мясом!
Соседка прибралась на столе, помыла посуду и ушла.
Валь, давай опять на балкон, предложил муж. Погреемся на солнце.
Пойдём!
Катя снова пришла, вышла на балкон:
За солнышком заскучали?
Хорошо с тобой, Катя! улыбнулась Валентина Андреевна.
Сейчас вам каши принесу, потом обед начну готовить!
Вот хорошая женщина, посмотрел ей вслед Пётр. Что бы мы без неё делали?
А ты ей всего десять тысяч в месяц платишь.
Валя, мы же на неё квартиру переписали.
Она ведь не знает об этом.
Они так и просидели на балконе всё утро. А в обед был куриный суп, с кусочками мяса и размятой картошкой:
Я всегда такой Маше и Илье варила, когда маленькие были, вспомнила Валентина.
А нам на старости лет чужие люди готовят, тяжело вздохнул муж.
Наверно, Петенька, так нам суждено. Не станет нас никто и не заплачет.
Всё, Валь, не будем грустить. Пойдём, поспим немного!
Не зря говорят, что старый как малый. У нас всё как у детей: суп протёртый, часик сна, полдник
Пётр Алексеевич чуть подремал и встал не спится. Погода меняется, что ли? Зашёл на кухню. На столе две чашки с компотом, аккуратно оставленные Катей.
Он взял их и осторожно понёс в комнату жены. Та задумчиво смотрела в окно.
Что сидишь, Валь? Пей компот! улыбнулся муж.
Взяла кружку, отпила глоток:
Ты тоже не спишь?
Погода, видно.
Вот и у меня с утра что-то не так, грустно вздохнула Валентина Андреевна. Чувствую, недолго осталось Ты уж меня похорони как положено.
Валя, что ты такое говоришь? Как я без тебя буду?
Кто-то первый уйдёт так уж устроено.
Хватит, пошли на балкон!
Просидели до вечера. Катя испекла сырники. Поели, вышли смотреть телевизор. Каждый вечер они смотрели по старой привычке новые фильмы тяжело воспринимались, смотрели советские комедии или мультики.
В этот раз ограничились одним мультиком. Валентина Андреевна встала с дивана:
Пойду спать. Устала.
Тогда и я спать.
Дай, я на тебя внимательно посмотрю! попросила она неожиданно.
Зачем?
Просто.
Долго смотрели друг на друга, будто вспоминали свою юность когда всё впереди.
Пойдём, я провожу тебя до кровати.
Валентина взяла Петра под руку, и они медленно пошли.
Он аккуратно укрыл её одеялом, а затем прошёл в свою комнату. Что-то тяжело было на душе. Долго не мог уснуть.
Показалось, что вовсе не спал, но электронные часы показывали два часа ночи. Он поднялся, пошёл к жене.
Она лежала с открытыми глазами:
Валя!
Взял её за руку.
Валя, ты чего? Ва-ля!
И вдруг самому стало тяжело дышать. Он вернулся в свою комнату, вытащил приготовленные документы, положил на стол.
Потом снова подошёл к жене, долго смотрел ей в лицо. Лёг рядом и закрыл глаза.
Увидел свою Валентину молодой, красивой как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла, к свету вдали. Он поспешил за ней, догнал, взял за руку.
Утром Катя зашла в спальню. Они лежали рядом. На их лицах застыла одинаковая счастливая улыбка.
Вскоре она вызвала скорую.
Врач, приехавший, удивлённо покачал головой:
Вместе ушли. Наверное, очень любили друг друга
Их увезли. А Катя села за стол, опустилась на стул. И тут увидела документы и завещание на своё имя.
Она уронила голову на руки и заплакалаДолго Катя смотрела на бумаги, не веря глазам. По щекам скользнули слёзы тихие, облегчённые и одновременно тяжелые.
Она встала и медленно прошла по квартире, проводя ладонью по гладкому подоконнику, останавливаясь у фотографий, где Пётр и Валентина ещё молодые, весёлые, с детскими и смеющимися лицами. Всё было так привычно, так просто и так ценно.
С балкона лился свет каштан пышно зеленел во дворе, и тёплый утренний воздух нёс лёгкий запах сирени. Катя присела на ту самую скамейку, где вчера ещё сидели двое. Вдруг почувствовала невидимое присутствие будто рядом кто-то тихонько смеётся и шепчет: «Живи, Катя. У тебя впереди».
Катя вскинула лицо к солнцу. Она знала, что теперь эта квартира, все эти вещи не просто блага и заботы, но ещё и память, доверие, тепло. Она встанет, сварит свежий чай, расставит чашки, протрёт фотографии и будет бережно хранить этот уголок в котором столько лет держалась любовь.
И где бы ни были теперь Пётр и Валентина, здесь, под ветвями старого каштана, их светлая доброта продолжала жить.
