Варвара Петровна защёлкнула замок и с облегчением выдохнула. Ну вот и славно. Два выходных впереди — никаких очередей, никаких взвешиваний товара, отгрузки-выгрузки.
— Варечка, а вы завтра работаете? — донёсся из-за спины знакомый голос.
Она даже обернуться не успела — уже знала, кто это. Николай Иванович. Вечно он не вовремя.
— Завтра воскресенье, — отчеканила она, не поворачиваясь. — Выходной.
— А-а. Понятно. Ну ничего, я в понедельник тогда.
Варвара всё-таки обернулась. Старик стоял с потёртой сумкой-авоськой, в застиранной куртке, и смотрел на неё как-то растерянно. Будто надеялся на что-то.
«Опять гривны считать будет полчаса», — мелькнуло у неё в голове.
— В понедельник приходите, — бросила она и зашагала к дому.
А он ведь всегда так — придёт под самое закрытие, выберет две-три мелочи, потом у кассы начнёт в кошельке рыться, монетки пересчитывать. Очередь за ним выстроится, люди вздыхают, а он словно не замечает. Медлительный какой-то. Раздражает только.
Утром в воскресенье, проходя мимо магазина, Варвара остановилась как вкопанная.
У дверей сидела кошка. Обычная дворовая, серая, облезлая и очень худющая. Но вот странность — не просто сидела. Она металась от двери к окну, царапала когтями порог, заглядывала в щель, мяукала. И так жалобно, так отчаянно.
— Брысь отсюда! — махнула рукой Варвара.
Кошка даже не шевельнулась. Только смотрела на дверь.
«Бездомная», — подумала Варвара и пошла дальше.
В понедельник Варвара подходила к магазину с тяжёлым чувством. Кошка никуда не делась. Лежала у порога свернувшись, обессиленная.
Ключ повернулся в замке. Дверь распахнулась.
И тут Варвара услышала. Тоненький, едва различимый писк. Где-то в углу, за стеллажами.
Она шагнула внутрь, присмотрелась — и сердце ухнуло вниз.
Котёнок.
Крошечный, слепой, беспомощный. Лежал среди картонных коробок, жалобно пищал, шевелил лапками.
Кошка рванула внутрь следом за Варварой, прыгнула к котёнку, стала его вылизывать, мурлыкать.
— Господи, — прошептала Варвара. — Так ты пыталась к нему пробраться.
Варвара стояла над картонной коробкой и не знала, что делать. Кошка устроилась рядом с котёнком, вылизывала его, мурлыкала — впервые за сутки успокоилась.
А у Варвары в голове одна мысль: «В магазине животных держать нельзя. Куда же их девать?»
— Слушай, ну ты даёшь, — пробормотала она вслух. — Как ты вообще сюда пробралась? Когда успела?
Кошка только прижалась к котёнку теснее.
Варвара вспомнила: в пятницу вечером, когда закрывала, у входа толпились покупатели. Суета, спешка. Наверное, тогда и проскочила. Незаметно. А родила уже ночью, когда магазин пустой стоял.
И всё воскресенье металась снаружи, пыталась пробраться обратно.
— Ладно, — выдохнула Варвара. — Сейчас что-нибудь придумаем.
Она налила кошке воды в пластиковый стаканчик, отломила кусок варёной колбасы из своего бутерброда. Кошка пила жадно, торопливо, будто боялась, что отнимут.
Потом Варвара открыла магазин для покупателей.
Первой вошла соседка, тётя Валя. Увидела кошку с котёнком и всплеснула руками:
— Ой, Варечка! Откуда?
— Да вот… — Варвара махнула рукой. — Пробралась как-то. Слушай, Валь, может, заберёшь? У тебя же внуки любят всякую живность.
Тётя Валя поморщилась:
— Да у нас кот уже есть. Старый, злой. Всех передушит. Нет-нет, извини.
Следующим был дядя Миша-сантехник. Тоже отказался:
— Жена не разрешит. Она от шерсти чихает.
Потом пришла молодая мамаша с ребёнком. Малыш даже потянулся к котёнку ручками, но мать одёрнула:
— Не трогай! Грязный же! Болезни всякие. Пойдём отсюда.
Варвара стояла за прилавком и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Каждый отказ отдавался в груди глухим стуком.
«Неужели никто не возьмёт?»
К обеду она уже отчаялась.
Около трёх часов дня дверь распахнулась, и вошёл Николай Иванович.
Как обычно — медленно, осторожно. Сумка-авоська в руке. Поздоровался тихо, кивнул.
Варвара даже не успела ответить — он остановился у входа, присел на корточки рядом с коробкой.
— Ой, — сказал он негромко. — Кто это тут у вас?
Кошка подняла голову, посмотрела на него настороженно.
Николай Иванович осторожно протянул руку, погладил кошку по голове. Та прикрыла глаза, замурлыкала.
— Варвара Петровна, — обернулся он к продавщице. — А что с ними будет?
Варвара вздохнула:
— Не знаю, Николай Иванович. Держать-то здесь нельзя. А забирать никто не хочет.
— Понятно.
Он помолчал, потом снова погладил кошку. Котёнок тихонько пискнул, зашевелился.
— А можно, — начал Николай Иванович и запнулся. — Можно я их возьму?
Варвара замерла. Смотрела на старика и не верила ушам.
— Вы? — переспросила она. — Серьёзно?
— Ну да. — Он улыбнулся застенчиво. — Мне одному всё равно скучно. А тут компания будет. Правда, я не знаю, как за ними ухаживать. Но научусь. В интернете почитаю.
Варвара вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Этот медлительный старик, которого она столько раз торопила, поторапливала, на которого раздражалась.
Он оказался единственным, кто не прошёл мимо.
— Николай Иванович, — выдавила она. — Спасибо вам. Правда. Спасибо.
Он замахал руками:
— Да что вы. Мне самому приятно. Дома-то пусто. Жена три года как умерла. Детей нет. Вот и хожу сюда каждый день, чтобы хоть с кем-то словом перекинуться.
Варваре стало стыдно. Так стыдно, что захотелось сквозь землю провалиться.
Она всегда раздражалась, что он медленный. Что задерживает очередь.
А он просто одинокий.
Николай Иванович аккуратно взял коробку с кошкой и котёнком. Придерживал снизу, чтобы не тряслось. Кошка настороженно посмотрела на него, но не сопротивлялась. Будто поняла — этот человек не обидит.
— Только вот не знаю, как их домой донести, — задумчиво сказал он. — Коробка большая, неудобная. А они там болтаются.
— Подождите, — Варвара метнулась на склад и вернулась с крепким картонным ящиком поменьше. — Вот, в этом лучше. И ручки есть.
Она сама переложила кошку с котёнком, подстелила на дно мягкую тряпку. Руки дрожали. Непонятно отчего — то ли от волнения, то ли от стыда, который всё сильнее грыз изнутри.
— Варвара Петровна, а может, вы мне посоветуете, — Николай Иванович неуверенно улыбнулся, — что им купить? Корм какой-то нужен небось? Миска?
Варвара вдруг отчётливо увидела: старик растерян. Он взял на себя ответственность, но понятия не имеет, что делать дальше. И всё равно взял. Потому что не смог пройти мимо.
— Погодите, — сказала она решительно. — Сейчас.
Она прошла вдоль полок, собирая всё необходимое: банку мясных консервов для кошки, пакет сухого корма, две пластиковые миски, пачку наполнителя для лотка.
— Это вам, — протянула она пакет Николаю Ивановичу.
— Да что вы. Я заплачу.
— Не надо, — отрезала Варвара. — От меня. Просто так.
Он хотел возразить, но она так строго на него посмотрела, что он только кивнул:
— Спасибо. Большое спасибо.
Николай Иванович подхватил ящик, пакет, направился к выходу. У порога обернулся:
— Варвара Петровна, а как вы думаете. Мне их к ветеринару везти надо?
— Надо, — кивнула она. — Завтра сходите. Пусть посмотрит, всё ли в порядке.
— Хорошо. Схожу конечно.
Он вышел. Дверь за ним закрылась с тихим звоном.
Варвара осталась одна.
В магазине было тихо. Пусто. Только на полу, в углу, валялась старая картонная коробка — та самая, где лежал котёнок.
Она подошла, подняла коробку, хотела выбросить. И вдруг не смогла. Села прямо на пол, прижала коробку к груди и заплакала.
Слёзы катились по щекам, капали на картон.
Она вспомнила, как раздражалась на Николая Ивановича. Как поторапливала. Как вздыхала, когда он входил в магазин. Как думала: «Опять этот старик. Опять гривны считать будет».
А он вон какой оказался.
Не раздумывая, взял кошку с котёнком. Хотя сам еле концы с концами сводит — это по одежде видно, по тому, как он мелочь считает в кошельке.
Но не прошёл мимо.
«Господи, — думала Варвара, — какая же я дура. Какая чёрствая».
Она вытерла слёзы ладонью, поднялась с пола. Выбросила коробку в мусорку. Вернулась за прилавок.
В магазин потянулись покупатели.
Обычный рабочий день.
Но что-то внутри Варвары переменилось. Она смотрела на покупателей по-другому. Уже не просто как на очередь, которую нужно быстрее обслужить. А как на людей, у каждого из которых своя история. И никогда не знаешь, что у человека на душе.
Завтра она уж точно спросит у Николая Ивановича, как там кошка с котёнком. Как они устроились. Не нужна ли помощь.
И больше никогда не будет его торопить.
Прошло два дня.
Варвара всё ждала Николая Ивановича. Поглядывала на дверь, прислушивалась к шагам в коридоре. Но он не приходил.
И тревога только росла. «Вдруг что-то случилось? Вдруг заболел? Или с кошкой что-то не так?»
На третий день она не выдержала.
Спросила у соседей адрес. Оказалось, Николай Иванович живёт в соседнем доме, на третьем этаже.
Варвара купила пакет яблок, пачку печенья — так, для приличия, чтобы не с пустыми руками, — и после работы отправилась к нему.
Дверь открылась не сразу. Потом послышались шаркающие шаги, и на пороге появился Николай Иванович. Удивлённый, растерянный.
— Варвара Петровна? Вы… ко мне?
— Да вот, — она протянула пакет. — Решила навестить. Как вы там? Как кошка с котёнком?
Лицо старика озарилось улыбкой. Такой тёплой, искренней, что Варваре стало легче на душе.
— Проходите, проходите! — Он посторонился. — Они у меня прекрасно устроились!
Квартира оказалась небольшой, скромной. Старая мебель, вытертый ковёр. Но чистая, уютная.
На подоконнике, на сложенном пледе, дремала кошка. Рядом с ней копошился котёнок — уже окрепший, пушистый.
— Вот они, — с гордостью сказал Николай Иванович. — Мурой назвал кошку. А котёнка — Тимошей. Потому что тихий такой.
Варвара подошла, осторожно погладила Муру. Та открыла один глаз, мурлыкнула и снова задремала.
— Красавцы какие, — тихо сказала Варвара.
— Да уж. — Николай Иванович улыбался во весь рот. — Знаете, я к ветеринару их возил. Всё в порядке.
Он говорил и говорил — про то, как Мура первую ночь пряталась под диваном, и котёнка туда утаскивала, как потом освоилась, как сейчас встречает его у двери, когда он возвращается.
Уходя, Варвара задержалась на пороге:
— Николай Иванович, вы приходите в магазин. Я буду ждать.
Он кивнул:
— Приду.
И добавил тихо:
— Спасибо вам, Варвара Петровна. За всё.
— Это вам спасибо, — ответила она. — Вы настоящий человек.
На следующий день Николай Иванович снова пришёл в магазин. Как обычно — медленно, с авоськой.
Но на этот раз Варвара встретила его улыбкой. Вынесла из подсобки табурет, поставила рядом с прилавком:
— Присаживайтесь, Николай Иванович. Не спешите. Я никуда не тороплюсь.
Он благодарно кивнул. Сел. Начал неторопливо выбирать продукты.
И Варвара впервые не торопила старика.
