26 февраля 2024
Иногда мне кажется, что жизнь измеряется не днями или месяцами, а этими бесконечными предутренними часами, когда тишина в квартире кажется оглушающей. Сегодня проснулась опять ни свет ни заря было чуть больше пяти. Сердце снова колотится где-то в горле: как старая лампочка, которая вот-вот погаснет. Вчера терапевт сказал невроз, панические атаки, все дела. Назначил анализы, велел отдохнуть, меньше нервничать. Я улыбнулась легко сказать, когда твоя жизнь давно перестала быть твоей.
В последние восемнадцать лет я, Марина Алексеева, бывшая отличница экономического факультета, стала кем? Женой известного бизнесмена? Его бесплатной бухгалтершей, бесправной помощницей, домработницей на полставки? Андрей, мой муж, никогда и не скрывал: его бизнес на первом месте, ему нужно работать, а я «сама выбрала так жить».
Марин, ты проснулась? Андрей вышел на кухню, небритый, помятый, с хмурым взглядом. Опять не спала?
Я молча налила ему кофе, открыла холодильник, достала ряженку. Пять лет как по расписанию вот, человек привычек.
Кстати, сказал, отпив глоток, сегодня поеду в Санкт-Петербург. На дня три. Встреча важная, поставщик из Эстонии.
Мне хотелось сказать что-то важное, но я знала: сейчас не тот момент. Он всегда смотрит так, как будто ждёт, когда я начну ныть.
Андрей, всё-таки сказала я, с трудом собираясь с духом, мне плохо. Врач просит пройти обследование, надо записаться
Он выдохнул через нос, привычно раздражённо:
И что даёт твоё нытьё, Марин? Я должен работать. Каждый день слушаю у тебя приступы, усталость, всё тяжело А кому сейчас легко? Прекрати!
Конечно, он собрался быстро. Я обычно ухожу в себя и молчу привычка за столько лет, жизнь научила проглатывать обиды. Но сегодня что-то щёлкнуло внутри, и я не смолчала.
Андрей, ты помнишь, на кого оформлена наша квартира?
Он повернулся, ухмыльнулся:
Какая разница? На двоих, наверное.
На меня. Только на меня, сказала я спокойно и отчётливо почувствовала, как в воздухе повисла напряжённость. В тот год, когда покупали, у тебя уже были долги. Банк бы тебе не дал ипотеку.
Он молчал, и мне было странно видеть на его лице растерянность.
Я созаёмщик по твоим кредитам, поручитель по бизнесу. Без моей подписи не получишь новых денег, не продлишь ничего, Андрей.
Я медленно открыла шкаф, достала папку.
Ещё кое-что Я знаю про Катю.
Его взгляд потух. Помню, Катя младшая бухгалтер в компании друга Андрея, Вальки Сергеева. На вид девочка, моложе меня на десяток лет.
Выкладываю документы выписки со счетов: 80, 60, 50 тысяч рублей переводами на одну и ту же карту каждый месяц.
А это твоя переписка, добавляю и кладу ему распечатки. Ты правда думал, что я не помню твой пароль? Так я же его и придумала.
Он побледнел, взял бумаги, быстро пробежался.
Откуда ты?..
Разницы нет. Важнее другое: ты выводил деньги на её карту. Думаешь, налоговая не заинтересуется?
Он кричал, бросал обвинения: «Ты у меня на шее! Всю жизнь ни копейки не заработала! Дома сидела, как иждивенка!»
А кто тогда договора с банками подписывал? Кто бухгалтерию вел? Кто созаёмщик?
Ты меня шантажируешь?
Нет, я подошла к окну. Просто напоминаю о фактах.
Задержалась и добавила: За последние полгода я восстановила диплом, прошла курсы. Работа есть. Не идеал, но хватит, чтобы снимать квартиру и растить Киру.
Ты и Киру забираешь?!
А ты когда с ней последний раз говорил, Андрей?
Он окончательно сник. Я положила на стол заключение врача: хронический стресс, панические атаки, совет сменить обстановку, прекратить травмирующие ситуации.
Понимаешь, если я подам на развод сейчас суд будет на моей стороне.
Последний лист требование о продлении кредита.
Через неделю, без моей подписи, бизнес остановится. Валера сам звонил. Тебя это устраивает?
Ты денег хочешь? спросил он тихо, почти жалобно.
Я усмехнулась даже не с обидой, просто с усталостью.
Нет, Андрей. Я хочу уважения. Хочу, чтобы ты наконец понял: без меня у тебя не было бы ничего.
Ушла с Кирой к Олесе в тот же день. Сидели на кухне, угощались травяным чаем, и впервые за долгое время я себя почувствовала не пленницей обстоятельств, а живым человеком. Было странно будто вынырнула из черной глубины, и теперь старалась надышаться заново.
Через шесть часов Андрей позвонил.
Приезжай домой, поговорим.
Нет. Если хочешь приезжай к Олесе.
Он приехал через час, мрачный, огрызался на ходу. Олеся увела Киру в спальню.
Ты шантажируешь меня?
Нет, я устало улыбнулась, просто рассказываю, как есть.
Ты влезла в мои документы!
Андрей, сейчас не время нападать ты всё проигрываешь.
Он затих.
Я не хочу тебя уничтожить, не собираюсь устраивать публичный скандал. Просто без меня у тебя ничего не выйдет.
Ты развода хочешь?
А что ты хочешь?
Он помолчал, потом тихо:
С Катей это не имело значения.
Не ври. Я знала полгода, как ты выводил деньги через неё, как наведывался к ней под видом командировок. Думала вдруг очнёшься, перестанешь. Я сама, наверное, боялась признать: брака больше нет, один только привычный быт.
Я устала быть чем-то вроде мебели тихой, незаметной. Ты ни разу не спросил как я? Ни разу не помог, не попытался понять, что я действительно не справляюсь.
И добавила:
У тебя теперь выбор. Либо начнём честно без вранья, предательства. Либо я уйду, заберу своё, и распрощаемся. Без ссор, без сцен.
Я закончила разговор и дала три дня на раздумья.
Спустя неделю Андрей приехал снова. Был каким-то сломленным, несчастным. Сел за кухонный стол и долго молчал.
Валера говорил без твоей подписи банк кредит не даст, бизнес закроется.
Знаю.
Чего ты хочешь?
Развода.
Ты серьёзно?..
Абсолютно, в этот момент я вдруг поняла, что руки впервые за много месяцев не дрожат. Подпишу бумаги, банк кредит продлит. Но одно условие цивилизованный развод. Бизнес выкупаешь полностью, квартира моя, Кира со мной.
Андрей молчал. Я впервые улыбнулась искренне:
Знаешь, я впервые нормально спала без таблеток. Оказалось, лечиться не надо. Мне просто нужно было выйти из этой жизни, где меня нет.
Через три месяца мы развелись. Я получила квартиру, деньги за свою долю и работу.
Андрей остался с бизнесом. Катя ушла уже через месяц, когда поняла, что как раньше не будет денег впритык, перспектив никаких.
Валера всё рассказал меня это не тронуло. Ни злости, ни злорадства, ни жалости.
Просто пустота.
Странно иногда участие в бизнесе мужа ничуть не защищает женщину, так ведь? Или, может быть, всё же стоит думать прежде всего о себе?
Иногда просыпаюсь утром и уже не страшно. Уже могу жить для себя.
