И до сих пор иногда просыпаюсь ночью и думаю: когда же мой отец успел забрать у нас всё?
Мне было пятнадцать, когда всё произошло. Мы жили в небольшой, но аккуратной квартире в Подмосковье, у нас были простая мебель, холодильник всегда был полон в те дни, когда у мамы получалось сходить за продуктами, а коммуналка обычно оплачена в срок. Я училась в десятом классе, и моя основная головная боль сдать математику и накопить хоть немного рублей на кроссовки, которые давно хотела.
Сначала всё начало меняться, когда отец стал возвращаться домой всё позже. Он входил, молча бросал ключи на тумбочку и уходил в свою комнату, не закрывая дверь, с телефоном в руке. Мама спрашивала:
Опять задержался? Думаешь, квартира сама себя содержать будет?
Он отмахивался:
Не трогай меня, я устал.
Я слышала всё сквозь дверь своей комнаты, в наушниках, как будто меня это не касается.
Однажды вечером я увидела его на балконе, он тихо смеялся в трубку и говорил что-то вроде: «Почти закончил дела» или «Не переживай, я всё улажу». Когда заметил меня сразу оборвал разговор. Я почувствовала что-то неприятное в животе, но молчала.
В пятницу я пришла после школы и увидела открытый чемодан на его кровати. Мама стояла в дверях спальни, у неё были красные глаза. Я спросила:
Куда он уходит?
Он даже не посмотрел на меня:
Меня не будет какое-то время.
Мама не выдержала:
С кем это какое-то время? Скажи прямо!
Он вспылил:
Я ухожу к другой женщине. Мне надоело так жить!
Я начала плакать:
А как же я? А школа? А квартира?
Он холодно бросил:
Разберётесь.
Собрал чемодан, взял документы из выдвижного ящика, схватил кошелёк и ушёл, даже не попрощавшись.
В тот же вечер мама пошла к банкомату, но карта оказалась заблокирована. На следующий день в банке ей сообщили, что счёт пуст. Отец снял все деньги, что они копили годами. Вдобавок, оказалось, что он не платил за коммунальные два месяца и оформил кредит записав маму поручителем.
Я хорошо помню: мама сидит за столом, считает бумажки на стареньком калькуляторе, плачет и повторяет:
Ничего не хватает совсем ничего…
Я пыталась ей помогать сортировать счета, но понимала только половину из того, что происходит.
Через неделю нам отключили интернет, а вскоре почти отключили свет. Мама ходила раз в неделю убираться к другим людям. Я стала продавать карамельки в школе. Мне было ужасно неловко стоять на перемене с пакетом конфет, но делала это дома не хватало даже на самое необходимое.
Был день, когда я открыла холодильник, а там только кувшин с водой и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. В тот вечер ели простой белый рис, даже без масла. Мама извинялась, что не может дать мне того, что раньше.
Много позже я увидела у отца в «ВКонтакте» фотографию: он с той самой женщиной, обоим по бокалу вина, сидят в ресторане. У меня дрожали руки. Я написала ему:
«Папа, нужны деньги на школьные материалы.»
Он ответил:
«Я не могу обеспечивать две семьи.»
Это был наш последний разговор.
Больше он не позвонил, не спросил, закончила ли я школу, болею ли я, нужна ли мне помощь. Он просто исчез.
Сейчас я работаю, сама оплачиваю аренду, помогаю маме. Но внутри осталась пустота. Не только из-за денег, а из-за одиночества, холодности, того, как он бросил нас тонуть, а сам начал новую жизнь, будто мы ничего не значим.
Но всё равно, много ночей я просыпаюсь с одним и тем же вопросом, как занозой в душе:
Как жить, если твой родной отец забрал всё и оставил тебя учиться выживать, когда ты ещё ребёнок?
