Жена собрала вещи и пропала в неизвестном направлении
Не строй из себя мученицу. Всё уложится по своим местам, бросил Георгий. Все бабы сначала кипят, потом отходят, покричит и остынет.
Главное цель достигнута: сын у нас есть, род продолжился.
Полина молчала.
Гоша, она тихо наклонилась к брату, ты мне неделю назад намекнул, что с беременностью Алёны ты «разобрался». Что это значит?
Гоша положил вилку и откинулся на стул.
Все буквально… Она мне мозги пять лет пудрила: «не сейчас», «карьера», «потом». А когда это «потом»? Мне тридцать два! Я хотел наследника, нормальную семью.
Взял да и поменял ей таблетки.
Полина застыла.
Ты ей сказал об этом? Когда?
В тот день, как она ушла, пробурчал Гоша. Начала скандалить, я ей и выпалил: привыкай, милая, всё по-твоему, я лишь помог.
Думал, очухается и смирится. А она… Взяла сумку и сбежала.
***
На обшарпанном столе подле горы детских бутылочек лежала забытая расчёска брата.
Полину переполнило раздражение. Почему всегда такой бардак?
В соседней комнате, едва слышно всхлипывая, доча спала. Она только-только стихла не надолго, скоро всё по новой.
Полина поправила халат и пошла заваривать чай. Еще месяц назад они с Георгием встречали Алёну, жену брата, из роддома. Гоша был на седьмом небе, с цветами, с хлопотами. А Алёна…
Словно в ссылку шла, а не домой.
Полина списала это на усталость после родов. Перебор гормонов, первые переживания, всё бывает… Но стоило раньше заподозрить неладное.
Входная дверь хлопнула Гоша вернулся с работы. Прошёл на кухню, на ходу ослабляя галстук, полез в холодильник.
Полина, что поесть есть? спросил, не взглянув на сестру.
В кастрюле гречка, сосиски сварила. Артём только заснул, пожалуйста, потише, попросила она.
Гоша фыркнул, зачерпывая ложкой еду.
Целый день, как белка в колесе. Кому я нужен, ни покоя, ни благодарности.
Артём не «кому». Это твой сын, Полина выдержала паузу. Он кричал часа три. Животик, видимо.
Ты же справляешься, пожал плечами брат. Женское дело, у вас это в крови.
Мамка и нас одних тянула, когда отец по стройкам разъезжал.
Полине захотелось чем-нибудь стукнуть брата.
Она здесь всего на время, пока долгов по аренде за свою мастерскую не отдаст, но за пару недель стала и няней, и кухаркой, и домработницей.
А Гоша будто не замечал, что жена исчезла, оставив всё и всех.
Алёна звонила? спросила Полина, наблюдая, как брат громко поглощает ужин.
Он замер, вилка повисла над тарелкой.
Трубку скидывает. Представляешь? Оставить малыша!
Бесится, что я ей таблетки поменял чтоб скорее забеременела.
Подлец ты, Гоша, тихо сказала Полина.
Чего?! Я семью хотел! Работаю, деньги в дом, как мужик! А она… ребёнка бросила! Кто же виноват?
Ты лишил её права выбора, Полина встала. Обманул женщину, которую, вроде, любишь.
Как ей было реагировать? Сказать: «Спасибо, любимый, что сломал мне жизнь»?
Не начинай, махнул рукой Гоша. Перебесится вернётся, вещи все тут.
Деньги закончатся сама прибежит. А пока… ну ты же поможешь, Дин? Мне некогда, отчёты горят.
Ответа не последовало. Полина вышла в детскую.
У кроватки сопел Артём, сжав крохотные кулачки. У девушки болело сердце.
С одной стороны невинный младенец, с другой Алёна, загнанная в ловушку.
Полине было жаль обоих…
Она взяла телефон и открыла мессенджер. Алёна была «онлайн» три минуты назад. Полина печатала, стирала, снова печатала.
«Алёна, это Полина. Возвращаться не прошу. Просто напиши, что ты в порядке.
И… нам тяжело. Давай поговорим, без ругани?»
Через десять минут пришёл ответ.
«Я в гостинице. Через три дня уезжаю в Комсомольск на три недели в командировку.
Это решение было ещё до… ну, до всего.
Вернусь сразу подам на развод. Артёма не бросаю, Дин.
Но быть дома пока не могу. Я на него смотреть не могу там весь Гоша!»
Полина вздохнула.
«Понимаю. Гоша мне всё рассказал».
«И что, доволен собой?»
«Видимо. Думает, ты вернёшься».
«Пусть ждёт. Если невмоготу скажи, я няню найму, денег переведу.
Но к нему больше ни за что.»
Полина отложила телефон и уныло выдохнула. Искать работу, отдавать долги, строить жизнь всё снова с нуля…
Но младенца на Гошу не отдашь. Он и подгузник поменять не умеет.
***
Три дня тянулись бесконечно.
Гоша задерживался на работе, ночами храпел, а все просьбы помочь заканчивались: «Я устал» или «разберись сама».
Однажды, когда Артём долго не замолкал, Полина не выдержала.
Она вошла в комнату брата и включила свет.
Вставай, ледяным голосом велела она.
Гоша спрятался под подушкой.
Дин, уйди, утром в шесть вставать.
Мне всё равно. Иди, покачай сына он голоден, а у меня руки дрожат от усталости.
Ты с ума сошла? взвился Гоша. Ты для этого тут живёшь! Я кормлю, жильё даю, за коммуналку плачу!
Значит, прислуга? прошипела Полина.
Как хочешь называй, буркнул он. Алёна вернется отдохнёшь. А пока работай.
Полина молча вышла.
Этой ночью сон не пришёл. Она сидела на кухне с люлькой и думала, как проучить брата. Он совсем страх потерял.
Утром, когда брат ушёл, Полина опять написала Алёне:
«Давай встретимся. Сегодня. Пока его нет. Очень надо».
Алёна согласилась.
Сели на скамейке в дворовом сквере.
Алёна выглядела измученной: худющая, бледная, глаза на пол-лица.
Подошла к коляске, долго смотрела на сынишку. Руки дрожали.
Вырос, едва слышно произнесла она. За две недели сильно изменился…
Артём тебя не узнаёт, мягко сказала Полина.
Я в курсе, Алёна прикрыла лицо ладонями. Полин, я не чудовище. Наверное, даже люблю его, ведь он мой малыш…
Но не могу жить с Гошей в одной квартире, в одной кровати… Он так подло поступил… Дышать нечем.
А если без Гоши? спросила Полина.
Что?
Он уверен: ты никуда не денешься, считаешься вместе с ребёнком его вещью.
Но по факту не отец, а проект-менеджер «идеальной семьи».
Он не встаёт по ночам, даже кашу не умеет размешать. Важно наличие наследника, не процесс его воспитания.
И что делать?
Едешь в командировку, уверенно ответила Полина. Приходи в себя.
Я побуду тут три недели, помогу. За это время разберусь и с разводом, и с правами.
Как это?
Ты не должна возвращаться. Сними квартиру, я переберусь к тебе, буду помогать с малышом, пока не встанешь на ноги.
У меня появились удалённые заказы. Мы справимся. Вдвоём!
Алёна с сомнением смотрела на подругу.
Ты пойдешь против брата?
Да, он мне брат, но поступил подло. Не хочу участвовать в обмане.
Он уверен, что я на его стороне ради крыши над головой. Пусть разочаруется.
Алёна долго молчала.
А как же он? Не отдаст ребёнка, будет война.
Будет, кивнула Полина. Но у нас козырь признание в подмене таблеток. В суде это будет иметь вес. Я всё подтвержу.
И еще его «отцовство» расскажу как есть.
Ему важен не ребёнок, а контроль.
Поймёт, что с Артёмом придётся по-настоящему возиться, сам отступит.
Проще разыгрывать роль «брошенного папаши», чем сидеть с ребёнком.
Алёна впервые улыбнулась.
Ты повзрослела, Полина.
Пришлось, вздохнула та. Решили?
Решили. Спасибо.
Три недели пролетели.
Гоша становился всё грубее, замечал, что Полина не кидается каждый раз кормить его домой возвращающегося.
Когда Алёна придёт? спросил вечером, кидая сумку на диван.
Завтра, коротко ответила Полина, обнимая Артёма.
Наконец. Хоть в ресторан схожу по-человечески, а то надоели эти макароны.
Надо ей что-нибудь подарить, чтобы не дулась кольцо или серёжки купить. Бабы любят.
Полина взглянула с едва сдерживаемым отвращением.
Ты реально думаешь, что кольцо перекроет твою ложь?
Да хватит, Гоша помахал ей, пытаясь приобнять за плечо, но она отпрянула. Всё скоро образуется. Бабы отходчивые…
Главное цель достигнута, род продолжается.
Полина не ответила.
***
На следующее утро Алёна приехала, когда Гоша был на работе. Не поднимаясь, ждала в машине.
Полина собрала детские вещи, чемоданы, essentials вынесла за три рейса. Артём спал в автокресле.
Последний раз поднявшись домой оставить ключи, она оставила их на столе, там же записку.
«Гоша, мы ушли. Не ищи нас связывайся с Алёной через адвоката. Артём с ней. Я тоже.
Ты хотел семью, но забыл, что семья строится на доверии, а не манипуляции.
Макароны в холодильнике. Варить их теперь будешь сам».
Они уехали.
Алёна сняла скромную, уютную квартирку на другом конце Москвы. Дни были тяжёлые Артём капризничал, Алёна часто плакала, телефон Полины разрывался от звонков и угроз брата.
Гоша кричал, грозился засудить обеих, оставить без копейки, отобрать сына.
Полина спокойно слушала.
Они выдержали.
Гоша покричал и ушёл в тень.
В суде на разводе Георгий ни слова не сказал о желании растить сына не стал ни требовать встречи, ни опеки. Отделался алиментами.
Полина оказалась права: ему не ребёнок нужен был, а ощущение власти.
И только потеряв всё он заметил, что семья держится не на силе и контроле, а на доверии, взаимной поддержке и любви.
Порой, чтобы стать счастливыми, нужно набраться мужества уйти от тех, кто считает нас своей собственностью и начать всё с чистого листа.
