Иллюзия предательства
Ты точно хочешь, чтобы я пошёл с тобой? спросил я, слегка наклоняя голову, глядя на Валентину с привычной полуулыбкой. В глазах, должно быть, читался интерес ведь я прекрасно знал, как для неё это важно. Валь, я ведь не против, только всё-таки к родителям
Конечно! Валентина нервно поправила челку и чуть теснее переплела пальцы с моими. Щёки у неё залились краской. Я так много им о тебе рассказывала, особенно маме, что она тебя уже будто любит, как родного. Даже выяснила, что ты больше всего любишь на ужин представляешь?
Внутри у меня что-то дрогнуло. Было по-настоящему приятно гордость и доверие считывались в каждом её взгляде. Валентина, двадцатилетняя, живая, со светлым смехом и глазами, в которых одно спокойствие и радость, стала для меня как свежий ветер после долгой серой зимы. Хотя мы встречались всего пару месяцев, я уже чувствовал себя частью её жизни с её лёгким сумасшествием, спонтанными прогулками по набережной Днепра и кафешками на Маяковского.
В то воскресенье солнце светило по-осеннему хрустко, а небо будто стеклянное, пронизанное ветром. Валентина вырядилась в лёгкое ситцевое платье с мелкими цветами; я же ограничился тёмными джинсами и светлой рубашкой по случаю, но, надеюсь, без пафоса. Пока добирались от моей общаги до улицы Костёльной, Валентина время от времени бросала на меня беспокойные взгляды, держа меня за руку, будто я мог исчезнуть в любой момент.
Волнуешься? спросил я, уловив её нервозность, и чуть сжал ладонь Валентины.
Немного, пробормотала она, опустив глаза. Всё-таки, знакомство с семьёй это всегда шаг серьёзный. Хочется, чтобы всё прошло идеально. Родители обо мне и так волнуются, а тут ещё Мария Ты не обрати внимания, если будет странной. Она мне вечно завидует: у самой вечно какие-то неудачи
Старшая на пять лет сестра, Мария, была высокой и стройной брюнеткой, со строгим взглядом. Она уже училась в магистратуре, вся в делах, иногда подрабатывала по специальности всегда занятая, прагматичная, сдержанная. У меня в голове мелькнула мысль: а что если действительно я Марии приглянусь? Но быстро отмёл её.
Квартиру родителей Валентины я чувствовал с порога: запах чая с чабрецом, кипящий самовар и старый патефон. Мария уже стояла перед зеркалом на ней платье с поясом и ожерельем, туфли на каблуках, макияж. Она поправляла серьги и казалась в этот момент чужой: слишком бодрой, как будто на параде.
О, Мария развернулась, едва заметно подняв брови. Голос у неё был без эмоций. Раньше, чем думала.
Просто рано освободились, Валентина нахмурилась. Ты куда собираешься?
Подруги пригласили на кофе, мы в центр идём, Мария поправила волосы и чуть усмехнулась. Хотела уйти до вашего прихода.
Я решил разрядить обстановку: У вас тут очень уютно. И вы красиво выглядите.
Валентина сразу напряглась, руки сжались. Она знала тон Марии тот, где нет ни заигрывания, ни агрессии, но зато есть привычка быть в центре любой сцены. И мгновенно словно вспыхнула изнутри: ревность полыхнула с новой силой.
Конечно! отчеканила Валентина слишком громко. Опять выделяешься? Даже когда я знакомлю семью со своим молодым человеком. Ты не устаёшь постоянно перетягивать одеяло на себя?
Валя, перестань, сдержанно ответила Мария, скрестив руки. Ты сама во всём видишь соревнования.
А зачем тогда это платье? накатом понеслась Валентина. Как будто специально для моего парня нарядилась! Мария, просто признай завидуешь, потому что у тебя всё не складывается.
Несешь что попало, раздражённо бросила Мария, и усталость прорвалась наружу. Я всегда так одеваюсь. Ты лучше следи за своим свои комплексы не на меня повесь.
Я переводил взгляд с одной на другую и думал, неужели всё настолько серьёзно изза одного комплимента.
Валя, давай спокойно начал я, но она уже не слышала никого.
Ты всегда ТАК! крик забил под сводом коридора. Всегда считаешься лучше меня! Всех затмеваешь!
Хватит, Мария устало закатила глаза.
В этот момент из кухни вышли родители. Отец Пётр Васильевич был в спортивных штанах и с газовой горелкой для самовара в руках. Мама Галина Петровна вытирала руки о полотенце.
Что тут за шум? ровно поинтересовался отец.
Сами посмотрите! Валентина шагнула к нему. Мария опять делает шоу. Всё для моего парня.
Галина Петровна пожала плечами, бросила укоряющий взгляд на старшую дочь и вскользь по Валентине.
Мария, ну зачем вот это платье? устало заметила она.
Я в кафе собралась, спокойно ответила Мария.
Опять обвиняешь меня! взвыла Валентина.
Я попытался вмешаться:
Девочки, давайте поговорим, а не кричать. Всё не так уж серьёзно
Но Валентина не сбавляла оборотов и, не сдержавшись, схватила сестру за край платья. Ткань треснула, оставив разрыв у плеча.
Ты с ума сошла? тихо спросила Мария, и тогда в ней что-то хрустнуло внутри.
Потому что мне не всё равно! Ты хочешь показать себя во всей красе, когда даже речь не о тебе
Очнись уже, я вообще не смотрю на твоего Стаса, отчеканила Мария.
Отец ушёл за стол, начал листать газету; мать тяжело вздохнула.
Ну, Мария, будь тактичней. Валечка ведь сестра.
А я? Мария вздохнула и отвернулась. Я только в тени должна стоять
Стас, скажи ей! обратилась ко мне Валентина.
Я развёл руками:
Честно говоря, я не вижу здесь ничего сложного Просто раздули из мухи слона.
Глаза Валентины вспыхнули: Значит, ты на её стороне?
Я не на чьей стороне выдавил я, понимая, что только хуже делаю.
Мария покачала головой:
Вот так и всегда отличное знакомство.
Валентина замолчала, уткнулась глазами в пол. Я почувствовал, куда всё катится.
Я не хотела пробормотала она.
Галина Петровна подошла к Марии:
Давай я посмотрю, что с платьем
Не надо, мама. Я соберусь и пойду.
Отец наконец вмешался:
Девочки, время всё расставит на свои места. Ладно, Мария, если понадобится, поможем. Валя, тебе стоит извиниться.
Семена обиды уже пустили корни. С тех пор в квартире поселилась прохлада. Я вынужден был остаться у Валентины в моей квартире ремонт тянули уже месяц, родители выделили нам комнату, Мария жила за своей дверью. В доме стало совсем тяжело. Каждое слово и взгляд несли напряжение.
***
Однажды утром я застал Марию на кухне. Она заваривала чай, разглядывала конспекты. Вид у неё был уставший, с тенью у глаз впереди экзамены.
Специально это всё? прошипела Валентина из дверного проёма. Ты только и ждишь, когда Стас на кухню войдёт! Вот ты тут вся такая серьёзная!
Мария поставила чашку.
Валя, мне просто нужно выпить чай и идти на зачёт.
Конечно, зачёт А на самом деле, красуешься тут! Вечно ты была лучше, красивее, умнее Теперь хочешь забрать у меня Стаса?
Мария замерла, в глазах усталость и боль.
Думаешь так что ж Тогда мне здесь делать нечего.
В тот же вечер Мария собрала рюкзак, позвонила подруге и съехала к ней. Мне она не сказала ни слова как будто нас не существовало.
В доме стало понастоящему тоскливо: невымытая посуда, гора белья, Валентина либо молчала, либо обвиняла всех вокруг. Родители пытались разговаривать, но ни до кого не доходило. Мария сначала скучала, потом почувствовала облегчение больше не нужно никому ничего доказывать.
***
Два месяца пролетели тяжело. С Валентиной отношения мои трещали по швам: упрёки, ревность, выяснения всё это вытаскивало из меня силы. Однажды вечером я просто собрал сумку.
Валя, я не могу так жить, сказал я ей в прихожей. Мне нужно дышать. Устал объяснять там, где всё надумано.
Ты уйдёшь? Изза неё?
Нет, честно ответил я, изза твоего страха и этих фантазий.
Я закрыл за собой дверь. Понял: всё, что было между нами, уже разрушено. Валентина осталась одна, слёзы катились по лицу. Только теперь до неё начинало доходить может, Мария и правда была ни при чём.
***
О родителях Валентина вспоминала реже. С матерью общалась мало, с отцом почти не разговаривала. Всё чаще слышал её со слезами, вечно недовольной, замкнувшейся. В доме копилась усталость, даже ужины стали проходить в молчании.
Спустя пару недель Галина Петровна позвонила Марии:
Вернулась бы домой, дочка, голос её дрожал. Нам тяжело, ты же знаешь
Мам, зачем? Я уже живу отдельно, учусь, работаю. Мне не хочется возвращаться после всего, что было.
Стас ведь тоже ушёл Может, всё наладится?
Дело не в Стасе Мария говорила спокойно. Вы меня всегда винили во всём, что происходит. Я не хочу снова повторять эту историю.
В трубке молчание.
Ты всё бросишь, выходит? спросила мать.
Не бросаю, мам. Просто у меня теперь своя жизнь. Да и, кстати, я встречаюсь с Антоном. Мы сняли квартиру, всё понастоящему.
Ты бы познакомила его
Когданибудь. Не сейчас.
***
А Валентина всё глубже погружалась в себя: пролеживала днями в комнате, игнорировала мамины просьбы помочь, отмахивалась от всего. Иногда ругалась со всеми, а чаще просто молчала. Родители, устав, решали оставить её в покое.
Однажды отец зашёл к ней:
Валя, ты ещё молодая. Перестань обвинять всех вокруг. Если хочешь что-то изменить начни хоть с чегото простого.
Мама подошла:
Помоги мне завтра с делами. Потом, может, наберёшь Марию Может, нужно быть проще?
Не хочу, бросила Валентина. Я сама разберусь.
В ту ночь я сидел у себя дома на Печерске и размышлял обо всём случившемся. Весь этот клубок деструктивных чувств, ревности, обид как болото, затянул и меня. Мария нашла в себе смелость уйти и жить подругому. Я не смог. Наверное, это и стало для меня уроком.
Я один, но свободен иногда только потеря и одиночество дают ясно понять, что твои враги живут не снаружи, а внутри. Нужно разрывать круг подозрений и давать близким пространство для себя.
Я бы хотел так сказать Валентине или её родителям, но понял: каждый доходит до этого сам. В моей жизни с тех пор появилась новая глава, где я ценю тишину и возможность слышать мысли, а не крики и обвинения.
И главное я больше не ищу виноватых в чужих поступках, а смотрю на свои.
