Леонид упрямо не верил, что маленькая Ирочка его дочь. Вера, его жена, работала в местном гастрономе. В селе болтали, будто часто уединялась она в кладовой с чужими мужиками, а потому Леонид считал, что и ребёнок чужой, из своей крови в ней нет ни капли. Любить девочку не мог. Только дедушка помогал Ирочке, да оставил ей старую избу.
Любил Ирочку лишь дедушка
В детстве Ирочка часто кашляла и слабела. Она всегда была миниатюрной, гибкой, словно берёзовый прутик. “У нас ни у кого такого чуда в роду не бывало”, ворчал Леонид. “А это дитя коротышка, чуть выше табурета”. Нелюбовь её родителей к ней росла, словно холодная весенняя корка на земле.
Единственным настоящим светом для Ирочки был дед Матвей. Его дом стоял на самом окраине деревни, где туман по утрам висел между сосен. Матвей всю жизнь служил лесником, считал себя стражем и исцелителем леса. Даже на пенсии бродил по чащобам, собирая орехи, ягоды, лекарственные корешки, а зимой подкармливал зверей у кормушек. Его уважали, но и побаивались: бывало, скажет, чего быть, и случится на днях. Но к нему ходили за настоем, за копеечными травами, подлечить душу и кости.
Жена у Матвея давно ушла, и лес стал его единственным утешением, второй отдушиной стала внучка. Когда Ирочка пошла учиться, она жила почти всё время у деда. Матвей рассказывал ей волшебные истории о травах, учил слушать шелест листвы: “Каждая травинка живет, чтобы кому-то помочь”. Ирочка училась тому с лёгкостью. Если спрашивали, кем стать хочет, она твёрдо отвечала: “Буду людей спасать”. Но Вера говорила: нет у неё рубля лишнего на учёбу. Дед же подбадривал: “Не беда если что, корову продадим, чтобы внучка век доброславила”.
Дом и судьбу дедушка завещал
Вера давно не навещала отца, только когда беда пришла вдруг появилась на пороге. Просила денег, потому что сын проиграл в карты в Москве: Андрея крепко избили, требуют возвратить долг или хуже будет. “Вот как когда прижало, пришла?” строго спросил дед Матвей. “А о доме годы забыла”. И не дал денег: “Андрюша пусть сам отвеча́ет за свои ошибки. Я внучку учить буду”.
Вера задышала злостью: “Никак вы меня не любите не хочу вас больше знать, нет у меня ни отца, ни дочери!”, закричала она и убежала, словно ветер в мае. Когда Ирина поступила в медучилище, родители не дали ей ни копейки. Только дедушка поддерживал, да стипендия небольшая спасала ведь Ирина училась на пятёрки.
Перед выпуском у Матвея сердце разболелось. Чуял свою дорогу. Вечером позвал Ирину и сказал, что завещал ей избу. Он просил помнить: жить человеку надо там, где дом чувствует его дух. “Не бойся одна ночевать тут не страшно. Дух дома тебя хранит. Твоя счастливая судьба найдёт тебя здесь”, предрёк Матвей загадочно. Он многое знал, но рассказывал мало.
Сбылись дедушкины слова
Осенью Матвея не стало. Ирина устроилась медсестрой в районную больницу. В свободные дни приезжала в дедову избу, топила печь, слушала лес, будто дыхание Матвея. Дров было много на три зимы вперёд. На дворе мела пурга, все сугробы с домом слились. Ирина не любила тесную квартиру арендовала комнату у знакомой бабушки приятельницы.
Вечер снег идёт стеной, темнота густая, будто чёрная шерсть волка. Вдруг стук в дверь. За порогом стоит рослый незнакомец, вроде бы из соседнего города. “Добрый вечер, барышня, машину откопать бы, прямо напротив вашего двора завяз”, попросил он. “Возьмите лопату, она у крыльца. Нужна помощь?” откликнулась Ирина. Но мужчина стрелой посмотрел на неё и усмехнулся: “Вам бы только снегом замести пропадёте”.
Он быстро справился с машиною, но через несколько метров опять застрял в снежном рве. Ирина пригласила зайти и погреться чаем у огня. Заварила старый дедовский сбор, а за окном вихри танцевали, будто сказочные духи. “Вы одна живёте у леса? Не страшно?” спросил он. Ирина рассказала, что бывает тут в редкие будни, работает вблизи. Переживает вдруг автобус не пробьёт сугробы? Парень, назвался Стасом, предложил на завтра подбросить её в район ему тоже туда надо, там дом.
Потом Ирина возвращалась домой, и вдруг из-за угла появился Стас. “Наверное, ваш чай волшебный, рассмеялся он. Хочется встретиться снова, попробовать ещё раз”. Свадьбу Ирина не захотела была не по сердцу ей пышная суета, а Стас подхватил её желание. Зато любовь их была искренней, как весенний ручей.
Когда у них родился сын, все дивились, как у такой хрупкой матери получился славный богатырь. А на вопрос, как назовут мальчика, Ирина отвечала: “Матвей, в честь деда лесного, самого доброго человека, которого знала во сне и наяву”.
