С отдыха Игорь не вернулся
Ну что, твой-то хоть весточку подал? спрашивала соседка Мария, сидя на лавочке у подъезда.
Нет, Машенька, ни на девятый день, ни на сороковой тишина, отмахнулась Антонина, поправляя на себе выцветший передник.
Пропал, значит, или, не дай бог… посочувствовала Мария, покачала головой. Ждать тебе, Антоша, ждать. Из милиции тоже ни слуху ни духу?
Все молчат, как воды в рот набрали, вздохнула Антонина.
Тяжела твоя доля, Антоша…
От этих разговоров Антонине было не по себе. Она взялась за метлу и пошла мести опавшие берёзовые листья вдоль тротуара перед панельной пятиэтажкой. Длилась затяжная осень 1988 года. Только расчистит дорожку тут же снова листьями заметает. Антонина разворачивалась, сметала в кучу, снова возвращалась на исходную.
Уже три года, как Антонина Семёновна Галкина вышла на пенсию, радовалась заслуженному отдыху. Только вот месяц назад пришлось устроиться дворником в ЖЭК пенсии совсем не хватало, а другой работы быстро найти не получилось.
Жили, как и все вокруг ни богато, ни бедно. Сын взрослел, муж по праздникам рюмку пропускал, но по-настоящему никогда не пил на работе его уважали, был ответственным. По бабам не бегал. А сама Антонина всю жизнь санитаркой в больнице трудилась, с грамотами и благодарностями.
И вот, дали мужу путёвку в Сочи, поехал он да и пропал. Вначале Антонина не тревожилась: ну, не звонит да и ладно, отдыхает, значит, всё хорошо. Только когда в день прибытия так и не появился, кинулась искать: оббегала все больницы, милицию, даже в морг дозвонилась.
Сыну в часть сначала телеграмму отправила, мол, отец пропал, а потом и дозвонилась, упросила начальство. Обнаружилось, что гостиницу он покинул, а до поезда так и не добрался исчез. Начала звонить заново: больницы, морг.
На заводе развели руками: выдали ему путёвку, что дальше наши ли заботы? Не выйдет на работу уволим за прогулы.
Антонина все рвалась поехать искать мужа сама, но сын, Павел, отговорил:
Мам, ты там что найдёшь? Мне выдадут скоро отпуск, поеду сам. В форме, с удостоверением мне проще будет.
Антонина немного успокоилась, старалась занять себя делами, чтобы дурные мысли из головы гнать. В милицию уже как на службу ходила, но делала это без прежних слёз, только вот новостей не было. Взялась за работу дворника и поэтому метёшь, возле людей находишься, а дома вечерами слёзы ручьём. Корила и себя, и судьбу: зачем такие испытания на старости лет! Но хуже всего была эта беспросветная тревога.
Появился Игорь совершенно неожиданно так же внезапно, как исчез.
Стоит у подъезда, в том же тёмно-синем костюме, что и уезжал. Без чемодана, без сумки. Стоит, воротник пиджака поднял, руки в карманы засунул, смотрит, как жена метёт двор.
Она его не сразу заметила, пока Паша не подозвал.
Мама, глянь, кто пришёл! позвал он.
Игорь, Пашенька… Антонина бросила метлу и, позабыв про возраст, бросилась к мужу. Обняла, прижалась, едва не плача от счастья.
Игорь помедлил, но тоже прижал жену к себе.
Пошли домой, а то на людях обнимаемся, проворчал Павел хмуро. Было слышно по голосу: обижен на отца.
Павлуша, дай мать тебя обнимет, столько не виделись! бросилась к сыну Антонина.
Да ладно, холодно, идёмте, буркнул тот.
Ну что ж не позвонил, не предупредил? Я ж бы хоть квартиру прибрала да щи сварила.
Мам, я не по щам приехал. Я обещал приехал.
Антонина смотрела то на мужа, то на сына: цела, жива вся семья, и радость, словно туман: сейчас не время ни для расспросов, ни для обид. Хочется только накормить, согреть, разместить всех за столом. Игорь молча сидел за столом, не поднимая глаз.
Мам, сядь уже, сказал Павел, а Антонина стряпала на кухне, хлопотала с чашками.
Мам, папу я у чужой женщины нашёл, выпалил вдруг сын.
Антонина обернулась, взгляд на мужа. Тот сидел, руки замком на коленях, голову опустил, вид у него был, словно у провинившегося школьника.
У какой ещё женщины, Игорь?
Всё время, что жила в тревоге, в голове Антонины рисовались только страшные картины: что мужа ограбили, избили, что он по вокзалам слоняется, ищет хоть копейку на билет.
В Сочи он остался, вздохнул Павел. У Ольги Зубовой поселился. Домик у самого Черного моря. Не хотел возвращаться.
Антонина смотрела и не могла поверить своим ушам.
Как не хотел?
Ну вот так, виноватым голосом ответил Игорь. Я там понял, что живу не своей жизнью: дом-завод, завод-дом, огород по выходным. А там свобода… Жить захотелось для себя!
Вот оно как! Свобода ему, видите ли, понадобилась… вспыхнула Антонина.
Павел, зачем притащил его обратно? Хотел унизить меня? Лучше бы не привозил. Как могла я так ждать, слёзы лить? А он там, значит…
Игорь только вздохнул.
Я, может, хотел всё начать заново, Тоня…
Нет, Игорь, ты не жизнь хотел начать, а совести лишился: солнце ударило, да голова закружилась настолько, что семью бросил и к чужой женщине ушёл. Настоящий мужик пришёл бы, честно развёлся, потом уходил бы куда хочет. Не хочу тебя видеть, уходи!
Игорь тихо поднялся и ушёл к себе в комнату.
Нет уж, уходи так, будто и не возвращался! Не могу! закричала Антонина, уже почти в истерике.
Пап, уходи, Павел тоже встал и проводил отца.
В следующий раз Антонина увидела Игоря лишь через пару недель.
Метёт дорожку возле дома, гонит воду после осеннего дождя. И тут стоит Игорь, в старом пальто и смешной шапке.
Тоня, окликнул он её, потом громче повторил.
Она подняла на него взгляд, будто впервые увидела. Руки опустились, внутри всё сжалось, но простить не могла, подойти тем более. Игорь сделал шаг ближе.
Я остался, устроился снова на завод. Пока что обычным рабочим. Ты… позволишь?
Антонина опёрлась на метлу, пристально на него посмотрела:
Пущу. Только заявление на развод нужно написать, срочно.
Не простила? Понимаю.
Раз понимаешь зачем пришёл?
Уезжая, Ольга сказала: обратно не жди. Вот я и вернулся, Тоня.
Ну что ж, ни здесь, ни там не нужен. Такой вот ты мужик. Сын тебя привёз, сам не поехал бы. Живи, как хотел. Только меня не трогай. Не мешай работать мне, топчешь тут! и прошлась пару раз метлой у него под ногами.
Антонина развернулась и ещё яростней замела дорожку. Через несколько минут обернулась Игоря как не бывало. Вздохнула, будто камень с души свалился. Боязнь была только в одном что простит… А ведь порой самые преданные так и делают, несмотря ни на что.
