Я ищу женщину по имени Варвара.
Через низкую арку он вошёл во двор-колодец, полон рыхлого мартовского снега. Это уже четвёртый двор на его пути. Детская площадка, качели, мальчишки на мокром асфальте гоняют шайбу, брызги летят во все стороны, но мальчишки не обращают на них внимания.
Он стоит под аркой, озирается, надеясь, что память зацепится хотя бы за мельчайшую деталь вдруг всплывёт та самая, из глубины лет. Но всё здесь изменилось. Тогда, в семидесятых, не было ничего, кроме верёвок с бельём, облупленных сараев и цветущих кустов под окнами, да скамеек вдоль фасадов.
Теперь же…
Чем могла обернуться целая эпоха перемен? Всё изменилось почти до неузнаваемости.
На незнакомца пожилого, но энергичного мужчину в московской кепке из серой сукна с меховой оторочкой никто не обратил особого внимания. В этих дворах всегда кого-то ждали, квартиры сдавались, жильцы сменялись. Петербург…
Он знал: нужен дом справа от арки. Этаж второй, знал точно. Дом трёхэтажный, квартира угловая, с глубокой площадкой, вторая справа. На косяке её двери разноцветные кнопки звонков, к которым подписаны фамилии бывших хозяев коммуналки.
Внутренний мир квартиры он помнил до мелочей и зелёный эмалированный чайник, и скрип половиц, и занавески со складками, и даже того таракана, которого двое суток ловили по всем этажам. Всё это жило в нём.
Но номера квартиры и дома он не помнил. Только улицу, но и здесь дворы-колодцы стояли, как близнецы, и он путался в них: в том ли дворе он уже был, в том ли подъезде? Архитекторы явно строили дома под копирку.
Он ходил по дворам…
Правый дом, второй подъезд или, как здесь говорят, парадная; второй этаж, угловая квартира… Тридцать третья? Или…
Если стояли домофоны, он набирал 33.
Добрый день, я ищу Варвару. Подскажите, пожалуйста…
Кто-то прерывал его на полпути: здесь такой нет. Где-то отвечали: не знаем, квартиру купили недавно.
Простите, это важно. Скажите, вашей семьёй не жила ли в 80-х годах женщина по имени Варвара? Это очень важно узнать.
Когда он обошёл очередной двор, достал блокнот.
16 нет, 24 нет, 32а не знают, купили
Дворов оказалось множество нужно возвращаться туда, где не ответили, перезванивать в квартиры, где кто-то ещё мог знать.
Он в очередной раз поднимался по пыльным ступеням большого глухого подъезда. Высокие окна в полном запустении, тяжёлый запах кошек тот же самый, что и много лет назад, неожиданно режет память.
Здравствуйте. Он склоняет седую голову.
Навстречу ему идёт пожилая женщина в сером пальто с вязаной авоськой.
Здравствуйте, сынок, вы к кому?
Мне на второй этаж. Я ищу Варвару, женщину за шестьдесят. Вы такую не знаете?
А в какой квартире?
В угловой, справа. Но это давно было, когда здесь коммуналки были. Вот только дом-то не уверен.
В угловой Ивановы живут, жена, муж, двое детишек. Нет там никакой Варвары, даже не слышала, а сама тут с детства.
Понял, благодарю Он опускает голову и медленно спускается вниз.
Женщина не уходит.
А фамилия?
Если б я помнил, давно бы по справочнику нашёл, или в интернете пробил. Но не помню, а скорее и не знал.
А кто же она вам?
Он сбит с толку, не знает, что ответить.
Она Просто очень важный человек.
И кто она ему? Варвара Варенька
Любовь чувство без точного определения. Она просто есть или нет. Всё остальное лишь субъективные картинки.
Алексей Игоревич всю жизнь думал, что любовь хрупкая, разлучишься и исчезнет. Но как только сердце вдруг ныло от воспоминаний, он понимал живёт. А боль расплата за робкое счастье тех минут.
Он был виноват, жил с этим сорок лет, с инвалидностью в сердце.
Вспоминал и сердце работало. Хотя оно же и подвело, когда умерла жена, с которой прожито немало лет, но последние словно по разным комнатам. Дом стали делить не то имущество, не то пространство; общались только по хозяйству. Жена считала дом своим, и подругам так говорила:
Куда его деть? Пусть живёт…
Во всём доме царил дух фарфора, хрусталя, мебели ручной работы, золотые рамки, ковры Посреди зала стоял белый рояль американский Steinway & Sons. Тоже символ: купили ради имиджа, а ваза с него не снималась, потому что никто не играл. Пару раз музицировали приглашённые музыканты, но аудиотехника выигрывала, а у жены и энтузиазм быстро прошёл. Учиться игре на фортепиано она бросила, бросала всё, кроме маникюра и массажа.
И с матерью не сложилось А у Алексея была мысль вот, у Варвары рояль бы ожил…
В последние годы он скучал даже по жене. Нездоровилось обоим, гуляли во дворе, ездили кормить уток в Приморский парк. Алексей подружился с удочкой. Жить друг другу ничего не хотелось доказывать.
Почему мы тут раньше не гуляли, Свет? Хорошо же, говорила жена, сидя у пруда.
Глупцы… отмахивалась она с улыбкой.
Раньше оба бежали: он делал чиновничью карьеру, рос до заместителя в министерстве, тесть его подпирал, проталкивал наверх, не давал освоиться на одном месте, как новое уже ждало.
Все шло к тому, что было выгодно тестю влиятельному московскому чиновнику, Ивану Павловичу Яременко. Позже жена случайно проболталась о старых интригах и подковёрных играх того времени, когда с матерью разругались…
… А кто же она вам, если не секрет? не унималась соседка.
Она всё, что у меня осталось.
Женщина смолкла, поняв: ищет он очень дорогого человека.
Он двигается дальше. Башмаки промокли. Звонит, стучит, нарывается на грубость, или неуклюже объясняет свою ситуацию. Потом следующий двор и снова всё по кругу.
Вечером падает без сил в гостинице. Но утром снова идёт искать.
***
Осень тогда была питерская, с лихими ветрами и косяком дождей. Улицы бурлят рынками, торговцы в ларьках, товары с рук демократия, свобода, ранние девяностые.
С будущим тестем приехали на совещание в Ленинград из Новосибирска. Для Иванова командировка была стратегически важной он надеялся на перевод в Москву. Молодой Алексей Мерзляков, прикомандированный к Яременко, ни о чём пока не мечтал. Был уважаем, работал много, отвечал за стройку крупного завода. Ответственность не страшила всё казалось возможным.
В Питере он был впервые и наслаждался городом. На станции метро Пушкинская его вдруг окатила нежная скрипичная мелодия. Он пошёл не к выходу, а к музыке.
Стройная девушка в голубом берете и воздушном шарфе играла на скрипке. Тонкие ноги в коротких сапожках, серая стена за спиной, мёрзшие руки но музыка била в самую душу. Открытый футляр для монет, прохожие спешат, лишь он стоит.
Когда мелодия закончилась, девушка дрожит от холода, опускает смычок… Тут, внезапно, какой-то пятнадцатилетний пацан выхватывает футляр и убегает.
Украл! Хватайте! тут же закричала торговка на ларьке.
Девушка продолжала играть, даже не открыв глаз. Алексей рванул за мальчишкой, окликнул прохожих:
Держите вора!
Кто-то перегородил дорогу, пацан бросил футляр и сиганул под колёса. Алексей поднял футляр, собрал мелочь с асфальта. Неожиданно поднималась скрипачка, вся растерянная.
Вот, он футляр бросил… объясняет Алексей, всё ещё подбирает монеты.
Не ищите, спасибо вам, строго, взросло отвечает девушка. Футляр и так еле держится, часто ломается.
Он видит: расстроила её не кража. Спрашивает:
Тут часто случается?
Девушка отмахнулась и пошла прочь. Алексей, однако, вслед за ней. На мосту девушка останавливается, смотрит на воду, а потом вытягивает скрипку за перила.
Нет! Не делайте этого! Алексей бросается спасать инструмент.
Они вдвоём держат его.
Я опозорила её, не должна была играть на улице… Я маме обещала…
Может, зря мама так строга? Я впервые в жизни услышал такую скрипку… Значит, не случайно она звучала сегодня!
Это не душа, а желудок. Денег нет, есть нечего…
Так это поправимо! Вот, у меня ещё есть, сейчас схожу, принесу.
Девушка на него смотрит:
Неужели думаете, возьму у вас деньги? Оставьте…
И уходит, а он зачем-то кричит ей вслед, что завтра будет ждать в переходе, защищать от воров.
На следующий день весь он ожидание. Девушки нет ни утром, ни днём, лишь к вечеру появляется. Торговцы приносят Алексею табурет. Он слушает музыку два часа, считает себя счастливым, когда девушка ему улыбается. В конце кладёт в футляр крупные купюры в рублях.
Вы что?! Зачем столько? возмущается скрипачка. Заберите, это слишком много, опасно тут…
Они вместе уходят, но навстречу пара крепких питерских братков. Хозяйка рынка тут же:
Заплатит кавалер!
Завязывается потасовка, Алексея бьют, девушка бежит в магазин, приводит милицию. Итог синяк, больная нога.
Куда ехать теперь? спрашивает Алексей, трет скулы.
Ко мне! У меня аптечка, всё обработаем!
Воду он ищет в общем душе; сосед по коммуналке, пьяный, ворчит:
А ты кто вообще? Ты не из наших! Чужой…
Девушка Варвара штопает ему брюки, поит чаем с сушками, слушает его рассказы, сама говорит о жизни после консерватории устроиться негде, теперь будет помогать соседке Людмиле на рынке.
Но вы же талантливая скрипачка!
Сейчас музыканты не нужны. Главное выжить.
Он возвращается к ней, накупив еды, приносит. Она ворчит, но берёт, улыбка как солнце. Второй этаж, под окном белеет рябина да, всё помнит.
Яременко, заметив фингал, злится:
Ты где был?! но дел много, усталость велика.
Опять находит тот самый двор и дом, приходит с тортом. С Варей гуляют по Питеру, попадают под дождь, смеются, она читает стихи, они пьют по очереди из единой кружки кофе.
В тот вечер целуются, он зовёт её к себе в Новосибирск женой. Она вдруг читает грустные строки Цветаевой, он просит не грустить.
Вдруг утром врывается сосед звонок по межгороду.
На тебя уголовное дело заводят, Саша!
Варвара поддерживает:
Я верю вернёшься, ты молоток! читает стихи Ахмадулиной.
Дальнейшее будто в чёрно-белом фильме. Яременко даёт понять: хочешь спасения женись на Светлане, моей дочери. Нет сам разбирайся, сядешь надолго.
Алексей уезжает, в груди стонет злость и боль, на вокзале всхлипывает от отчаяния под скрипичный концерт в репродукторе
***
Наконец, он понимает, что лучшие помощницы старушки на лавочках у подъезда.
Варвара? А это не та, что померла по весне? Сын приезжал на иномарке…
У Алексея захватило сердце, с трудом дышит.
Не пугайте, он живого ищет! Ему бы в соседний дом…
Доходит до гостиницы без сил. Завтра последний день поисков. Ему тяжело даже встать, но поднимается, едет на такси.
Видит на витрине магазина музыкальных инструментов скрипку, спрашивает молодую продавщицу:
Варвару не знаете? Не Платонову?
Именно! Варвара Платонова. С журналистами недавно приходила, у неё сын лет десяти.
А возраст?..
Тридцать с небольшим.
Алексей падает на стул. Опять не та Варвара.
Но, проходя во двор, замечает тополя. Только за этим двором старые тополя. Встречает пожилую пару.
Варвара? Машина дочка, Варя, Шурочка
А где она сейчас?
Съехала, мы не знаем, качает головой женщина, Может, у дочки спросите? Квартира прежняя, второй этаж, угловая.
Он звонит в домофон. Открывает молодой мужчина, её зять.
Я к Варваре, бабушке…
Мужчина берёт под руку, вводит в квартиру.
Вы плохо себя чувствуете? Я врач. Полежите, я всё улажу.
Из соседней комнаты выходит молодая женщина почти копия юной Варвары Это, осознаёт он, её дочь.
Вас как звать?
Алексей…
А меня Варвара Алексеевна.
На кухне наливают чай, говорят Мальчик, её сын, тоже Алёша. Всё в доме знакомое и новое.
Как у вас тут с тараканами?
Что вы, нет давно! смеётся Варя.
Он едва не плачет слёзы обиды и счастья.
Мама как? Жива? Где живёт?
Всё хорошо с мамой, живёт в новом районе.
Я должен увидеть её сам, понимаете?
Зять везёт его к Варваре в современную многоэтажку, пятый этаж, сто восемнадцатая квартира.
Дверь открылась, и вот она та самая Варя: волосы чуть другие, но взгляд, лицо Они оба молчат потом он медленно опускается на колени.
Прости меня, Варенька…
Она становится рядом, удерживает за локти:
Зачем прощать? Я знала: ты придёшь. Я ждала…
И вот, держась за руки, сжимая ладони друг друга, они сидят на полу. Она поднимает его нужно вести в больницу. Врач, зять Алексей уже спешит им навстречу.
В машине она гладит его по руке:
Всё, теперь я рядом. Всё хорошо… Будем вместе.
Алексей лишь утирает слёзы счастья.
Она шепчет ему на ухо строки Ахмадулиной, а он повторяет теперь всё будет хорошо.
Питерская машина мчится по весеннему городу, неся его к новой жизни, которую он так долго искал. Теперь всё, что мучило сорок лет, уходит прочь.
Он не опоздал к своему счастью. Он успел.
