Я ищу женщину по имени Мария.
Через низкую арку я вошёл во двор-колодец, полный раскисшего снега. Это был уже четвёртый двор за сегодня. Детская площадка, качели, мальчишки гоняли шайбу по сырой коробке. Вода летела из-под клюшек и мокрой шайбы, но им было весело детская весна, никого ничего не смущает.
Я задержался под аркой, оглядел знакомый и чужой двор. Как же хотелось, чтобы воспоминания потянули за собой хоть какую-нибудь ниточку, вытащили из глубин памяти что-то настоящее, из детства, из той любви. Но мне не везло здесь всё было совершенно иным. Да и как бы не изменилось за эти годы.
Тогда тут были только натянутые верёвки для белья, деревянные шалаши под окнами, кусты сирени и чахлые лавочки.
А сейчас…
Жизнь растрощила прошлое, вынесла новые дома, навесы, парковки. Всё изменилось, да и не могло не измениться.
Я был очередным немолодым мужчиной в дорогой фуражке, по-большому счёту для этих питерских дворов таких как я сотни. Здесь многие сдавали жильё. Питер…
Мне надо было попасть в дом, справа от арки. Это я знал точно. Этаж был второй из трёх. Квартира глубже всех, в углу справа. На косяке двери ещё когда-то были кнопки звонков с фамилиями прежних владельцев.
Я помнил даже складки на застиранных шторах, зелёный чайник, скрип досок, таракана, которого мы с Марией ловили два дня. Но номер квартиры и дома не помнил. Только улицу. По этой улице дворы-колодцы стояли один за другим, похожие, как братья.
Я бродил по этим дворам, пытался вспомнить…
Если был домофон жал клавишу «43», спрашивал в каждой квартире:
Здравствуйте, я ищу Марию. Скажите, пожалуйста…
Бывали, резко отвечали, что таких не жили и не живут. Тогда я просил:
Простите, для меня это очень важно. Может, в 1980-м тут жила Мария? Мне нужно узнать…
Третий раз за сегодня я сделал запись в блокноте: «16 никто, 24 нет, 32А не знают, только что купили»
Я возвращался в те дома, где не открыли, где не дозвонился, где остались сомнения.
На пологих лестницах у бетонных стен пыль, запах мокрых котов знакомый с детства, пронзительный.
Здравствуйте! поклонился старушка в сером пальто, с авоськой.
К кому вы? спросила она.
На второй этаж. Я ищу Марию, женщину где-то за шестьдесят. Не знаете, живёт ли такая здесь?
В какой квартире?
Угловая, возле лестницы. Жили коммуналкой, давно. Я и сам не уверен, что найду
Нет, там Ивановы живут, женщина и мужчина, двое детей. Нет тут Марии. А я тут с детства, не слыхала ни об одной такой.
Спасибо, я опустил голову, стал спускаться. Старушка за мной.
А фамилию её вы не помните?
Не помню, иначе бы давно нашёл.
А кто она вам?
В словах замешкался, уставился в окно.
Кто она мне Сколько лет прошло а я всё ищу
Что такое любовь? Не существует точного определения она просто есть или её нет. Всё остальное выдумки, картинки, химера с последствиями.
Я был виноват перед ней. Всю жизнь жил с этим ощущением, как с хронической болью в сердце.
В детстве мне казалось: любовь ветхое чувство, и любая разлука убьёт его. Но воспоминания о Марии всякий раз забирали меня в прошлое, помогали, а иногда делали невыразимо больно.
Когда умерла жена, с которой сжились, хоть в последние годы жили почти врозь, в душе вдруг заколотилось сердце, и почти тотчас случился инфаркт.
Жена ощущала дом своим, а я был как мебель. С подругами при встречах и говорила:
Пусть живёт, куда его девать?..
Выходишь в парадную кругом картины в золоте, хрусталь, мебель, ковры. На белом рояле дорогая ваза с искусственными лилиями. Но тот рояль был чёрной шуткой никто играть не умел, крышка со времени покупки не подымалась.
Жена пыталась нанять учителя по фортепиано не хватило её надолго. А мне казалось, что именно её характер, её самолюбие не дали родиться у нас ребёнку. Не виню, но не забываю.
Я много думал о том, что знал одну женщину, которая оживила бы тот рояль
И всё равно я скучаю по жене. Со временем стали ближе, гуляли рядом с прудом, кормили уток. Я полюбил рыбалку, жить хотелось тише. Что друг другу доказывать
Почему раньше тут не гуляли, Свет? Хорошо же, спросил я у жены.
Просто дураки, вздохнула она.
Но раньше мы оба бежали я делал чиновничью карьеру, поднимался в министерстве в Москве. Тесть, Иван Васильевич, помогал, двигал вперёд. Я старался жить честно, и у меня получалось.
Впрочем, самого важного в жизни я тогда не понял.
***
В ту осень, дождливую и насыщенную золотым листопадом, в Киеве открылась народная торговля: рынки, лотки, уличные музыканты. В Украину я приехал из Новосибирска на строительное совещание с отцом Светланы, своим тогда ещё будущим тестём. Мероприятие было важное, у Иван Васильевича был перевод в Москву на носу. А я был его помощником, только втягивался в большую жизнь.
Я курировал стройку нового завода в области и ни о чём большом не мечтал. Только работал.
В Киеве настроение улучшилось. Иван Васильевич гнал меня по своим поручениям. На станции метро Университет я вдруг услышал музыку так проникновенно звучала скрипка. Пробрался сквозь толпу к музыканту.
Она была хрупкая девушка в синем берете, в лёгком шарфике, в коротком пальто. Скрипка, футляр, и молчаливое достоинство. Люди бросали гривны* в футляр, кто на секунду, кто с интересом.
Я остолбенел. Все казалось случайным: миг осени, музыка, девушка, мокрая стена метро, промозглый воздух. Она закончила пошла прочь, дрожа, но гордая.
Внезапно какой-то мальчишка схватил футляр и бросился бежать.
Вор! Ловите! закричала торговка.
Я бросился вдогонку. Кто-то задержал мальчишку, он бросил футляр. Я собрал рассыпанную мелочь, сломанный футляр передал девушке.
Спасибо. Но мне уже всё равно, ответила она неожиданно.
Голос глубокий, почти не по возрасту. Я попытался познакомиться:
А часто тут вас обижают?..
Бывает. Повернулась, пошла прочь. Я почему-то пошёл следом. Она всё медленней, наконец остановилась на мосту над рекой.
Долго стояла, смотрела, обняв скрипку. Я понял она сейчас выбросит инструмент в воду. Я подбежал:
Не надо! Зачем вы?..
Я давала обещание маме не играть на улицах. Я её предала
Не судите себя строго. Вы играете прекрасно.
Музыка не по велению души. Я голодна. Я осталась без работы. Мне не на что жить
Я хотел помочь, вытащил гривны, протянул:
Вот, возьмите хотя бы на еду
Нет! глаза стали жёсткие, Никогда не возьму милостыню!
Она ушла быстро, я же остался на мосту с её холодом.
На следующий день я ждал её на том же месте, отложил все дела. Позже она пришла встала, заиграла. Я слушал, заворожённый. В конце положил в футляр ещё больше денег. Она испугалась, забрала меня прочь. Тут же появились какие-то парни «смотрящие» за рынком, требовали «дань»:
Пусть кавалер платит!
Завязалась драка. Я пытался отбиться, но их стало слишком много. Скрипачка убежала, вызвала милицию. Меня уже били, когда приехали люди из РОВД подраться толком никто не решился.
Вам бы в больницу сказала она, когда мы остались вдвоём.
Я не местный. В гостиницу обкома идти так не могу
Идите ко мне, приведу в порядок.
Мы приехали на какую-то тихую улицу. Коммуналка запах лука, сквозняки, соседки в халатах. Её комната: портрет матери, пианино со слониками, старый стул, книги.
Разобравшись с ранами, выпив чаю с сушками, мы поговорили. Она рассказала, что бросила консерваторию, работает где придётся, ученики, подработка на рынке.
Но вы же больше скрипачка! сказал я.
Сейчас это никому не нужно. Времена такие, усмехнулась.
На прощание я купил ей в магазине продуктов сахар, гречку, масло. Она смеялась и ругалась. Но взяла всё и разрешила приходить ещё.
Вскоре меня остановил звонок от тестя велел срочно вернуться, обещая неприятности. Я поверил, тогда не знал, что на самом деле была разыграна подковёрная интрига: чтобы убедить меня жениться на Светлане, Иван Васильевич не постеснялся подстроить служебную проверку на стройке.
Женись на Свете, сказал он, и всё решу, вытяну тебя. Иначе сядешь
Я был молодым, испугался. Не осознал, что на кону счастье. Я выбрал страх.
Мария тогда осталась одна.
***
Лишь в старости я вновь приехал сюда. Искал следы, имена Марии звонил в домофоны, спрашивал у соседей. Иногда путал: мне нужна была взрослая Мария, но из памяти не уходил её юный облик.
Однажды две старушки на скамейке встретили мой вопрос так:
Мария? Да нет, ушла такая. А может, вы про ту, у кого потом дочка скрипачка знаменитая?.. Дочка и живёт в той угловой, окна на второй этаж
Я вдруг застыл: может, дочь осталась? Может, хоть она даст адрес?
Нашёл нужную парадную, поднялся. Дверь открыла молодая женщина очень похожа на Марию. За ней мальчик, лет восьми, глаза очень знакомые.
Кому вы? спросила.
Я ищу Марию, был знаком много лет назад. Вы её дочь?
Да. А вы Александр? запнулась. Вы… мой отец?
Я не сдержал себя облокотился на косяк, сердце заколотилось. Всё это время ведь у меня была дочь!
Мы долго разговаривали на кухне уже уютной и светлой, с чашкой чая под рукой.
Мама вас ждала, сказала она. Говорила всегда: «Однажды мы встретимся опять». Она много пережила не со мной
Я попросил адрес матери.
Моя дочь настояла, чтобы муж, врач, отвёз меня на новый адрес. Я еле дошёл до квартиры. Позвонил.
Дверь открыла Она та самая Мария, только чуть постаревшая, но с прежним взглядом. Мы оба не сразу заговорили, речь отнялась
Мария я так виноват прости меня ноги подкосились.
Она обняла.
Ты нашёл меня, Саша я ждала всю жизнь.
Мы сидели на полу, обнявшись.
Помнишь Ахмадулину:
«Я над будущим тайно гадаю,
Если вечер совсем голубой
И предчувствую встречу вторую,
Неизбежную встречу с тобой»
Потом я попал в больницу, Мария была рядом. Теперь мы были вместе. И я понял никогда не поздно искать и находить то настоящее, что однажды упустил. Важно только не предать своё сердце во второй раз.
*гривны валюта УкраиныМария взяла мою руку, тёплую, дрожащую от чувств, и прошептала так тихо, как шепчут что-то только одной душе в мире:
Ничего не закончено, если в сердце жива любовь.
Я улыбнулся, впервые за долгие годы ощущая, что время повернулось вновь. За окном менялась питерская весна тот же сырой снег, возмущённо покрикивали мальчишки во дворе, где когда-то, наверное, и мы могли бы играть.
Мария достала потрёпанный футляр со скрипкой всё тот же, с выцветшими лентами, и взяла смычок в руки. Я молча слушал, как струны оживают: ни одного известного мотива, только её личная музыка, горькая, счастливая, близкая, только для меня. В каждом её звуке прощение, надежда, длинная жизнь, которую мы оба прошли врозь.
Я слушал музыку и вспоминал: детство, Киев, вокзалы, первые встречи, письмо, неотправленное всё вдруг стало частью какой-то большой симфонии, написанной для двоих. И понял, что любовь, даже через десятки лет, находит дорогу домой.
Мы встретились взглядом и почти одновременно засмеялись тихо, по-детски. Теперь впереди было совсем иное время. Всё остальное больше не имело значения только её руки, тёплый свет на кухне, ощущения встречи, которую я наконец не пропустил.
И в этот момент заиграл чей-то детский смех под окнами, такой же лёгкий, как когда-то, и я понял счастье бывает разное, но поздняя его весна особенно чиста и не терпит разлук.
В жизни всегда остаётся шанс доиграть свою главную музыку до конца.
