Дожить до золотой свадьбы
Вспоминаю, как минуло уже четверть века с того дня, как мы с Иваном Алексеевичем соединили свои судьбы. Людмиле уже перевалило за пятьдесят, а муж на пару лет старше её был. Жизнь протекала, как у всех в нашей деревне: хозяйство, огород, работа, иногда праздники с соседями. Сын, Матвей Иванович, давно перебрался в Ярославль, окончил техникум да устроился работать мастером на сталелитейном заводе.
Однажды, помню, в мае, привёз он в гости на выходные молодую девушку.
Познакомьтесь, мам, пап, это Катюша. Мы с ней решили свадьбу сыграть, скоро в ЗАГС заявление подадим, с порога объявил Матвей.
Здравствуйте, смущённо поздоровалась Катюша, и щёки её, как мак, залились.
Проходи, душенька, чувствуй себя, как дома, у нас здесь всё по-простому, приговаривала я, хлопоча у стола, прикрывая волнение. Доброту и откровенность в Катюше мы с Иваном сразу оценили, понравилась она нам. Через день уехали ребята обратно в Ярославль, а вскоре сын по телефону сообщил, что к лету свадьба будет. Мы с Иваном только порадовались.
Но не о том речь… Не думала я, что такими годами сердце вдруг заходится вновь, будто молодая девчонка. Да и кому признаться, если влюбилась в соседа Михаила Петровича, друга моего Ивана с юности?
Михаил Петрович частенько к нам захаживал, то с бутылкой старого коньяка, то просто поболтать. Его жена, Марина Васильевна, работала проводницей на поезде «Москва-Владивосток», месяцами дома не бывала, всё по рельсам колесила. Дочка их, Верочка, в Москве жила, приезжала изредка помогать отцу, продукты привозила.
Миш, глянь, какого шуруповёрта на рынке купил, давно хотел, вещь стоящая! однажды с энтузиазмом выкрикнул Иван и ушёл в каморку искать коробку.
Михаил не терял времени обнял меня за талию, губы его прижались к моей шее. Волнение по всему телу прокатило жаркой волной. Как только услышала хлопок входной двери, я резко отскочила, примчалась на кухню, стала вытирать тряпкой стол, старалась не смотреть на мужа. Глаза мои, чувствовала, горят.
Иван, вернувшись, ничего не заметил протянул коробку Михаилу.
Вот это агрегат, молодчина! Такой нужно обмыть! и тут же разлил нам по рюмке коньяка. Людмила, ты с нами?
Нет, что-то я устала, пойду полежу, отговорилась и пошла в комнату, у зеркала остановилась. Ох, Людка, стыд-то какой! Будто снова восемнадцать, глаза горят! усмехнулась сама себе, закружилась на месте.
Годы сделали мою фигуру пышнее, но лицо оставалось в народе красивым, а взгляд живым. Жаловаться не приходилось: нарядится в вечернее платье, накрасится за любую в деревне затмишь. Михаил давно приглянулся, да и он всё поглядывал с особым интересом.
Как-то встретил меня на пути в сельмаг.
Людмила, загляни ко мне на минутку, пельменей хочу сварить, без тебя, как без рук.
Миш, я тороплюсь, смутилась, на дом обернулась, а сама подумала: вот бы накраситься, да платочек на голову надеть.
Однако ноги сами меня понесли к нему. Зашла, дверь захлопнулась, едва на крыльцо ступила Михаил прижал к себе, губы его искали мои, руки крепко держали. Всё случилось, будто в юности, ни о чём не хотелось думать.
Магазин подождёт. Я вот пельмени первый раз варю, не знаю, сколько держать, шептал Михаил.
Десять минут хватит, отвечала я, прижимаясь к нему. Неужто впервые сам за плиту взялся?
В эти дни у меня многое в первый раз, усмехнулся, без жены-то.
Может, помочь тебе…
Нет уж, другие у нас с тобой дела, и вновь прижал к себе.
Миша, я ведь замужем…
Я женат, и что? Глаза твои огоньком горят, видно, Иван охладел, а я тебя давно люблю…
Я и не думала отбиваться. Муж давно не говорил мне ласковых слов, не дивился моей красоте. Почему я не могу позволить себе чуточку счастья? Дальнейшее было изменой. Лежала я потом на кровати Марины, и совесть мою не мучила…
Михаил говорил:
Ах, Людмила, с тобой бы жил! С Мариной больше по телефону как уедет на Дальний Восток, так и тоскую. А тут ты такая зажгла! Думаю, может, у Маринки моей кто-то тоже есть, а то сколько разъездов…
Вскоре вернулась я домой, только дверью хлопнула, и тут у Михаила на крыльцо поднялась Вера. Я не растерялась:
Верочка, подсказывала отцу твоему, как пельмени варить, а то совсем без Марины заголодал!
Пап, я ведь тебе объясняла, засмеялась Вера, разбирая продукты…
После этих встреч с Михаилом я больше не была прежней, сердце выскакивало из груди, щеки горели. Потом ещё раз к нему зашла. Да и вся деревня уже начала шептаться.
Что-то ты долго в магазин ходишь, как-то заметил Иван, и зачем к Михаилу заглядываешь?
Ой, да без Марины он пропадает, просил научить пельмени варить… к тому же Вера как раз приехала, собралась вроде замуж.
В один из дней Михаил сказал мне в глаза:
Поймают скажем, что любовь между нами. Пусть Марина к своему любовнику едет, а Иван… не договорил, только крепко поцеловал меня.
Миша, что мы творим, мне пятьдесят уж скоро, а влюбилась, как девчонка!
Любви все возрасты покорны, обнял меня Михаил.
Мой стыд пропал, будто сняло его поверила, что заслужила это чувство.
Встречи продолжались, но однажды чуть не застал меня Иван: пришлось прятаться в бане у Михаила, пока они о чём-то разговаривали.
Вечером Иван сурово подошёл:
Всё знаю… Генка видел, как ты к Мишке бежала. Через три дня у нас серебряная свадьба, гостей уже позвали, накрытие заказали… А ты… Позоришь меня.
Я стояла опустив голову, не знала, что и сказать:
Вань, прости меня, сама не понимаю, что нашло. У мужиков ведь тоже бывает, то ли в шутку, то ли всерьёз, мол, дьявол в ребро… Наверное, и у меня…
Вот и называй себя как хочешь… После юбилея разойдёмся, сыну сама будешь объяснять, скоро ведь у него свадьба!
На юбилей пришло всё село. Я сидела с Иваном рядом, в новом платье, вся нарядная, бусами разукрашена. Михаил за соседним столом сидел Марина его как раз через пару дней должна вернуться из рейса.
Шептались за столом, кто-то поглядывал, но мне было всё равно: знаю наше чувство с Михаилом настоящее, да никому судить нас.
Поздравления лились рекой, Михаил встал с тостом:
Пусть молодые проживут ещё дважды по столько же! Здоровья, чтоб через двадцать пять лет снова встретились, поднял рюмку, все дружно поддержали.
После праздника вечером Иван решил поговорить:
Всё, буду разводиться. Ты меня опозорила на весь район!
Затряслась я от слёз. Ваня свой, родной человек. Столько прожили, привычки его наизусть знаю, да и сыну как сказать? Скоро у него свадьба…
Ваня, прости, козой тогда назвал правильно! Больше так не будет, обещаю… Стыдно мне перед сыном и перед тобой. Давай будем вместе внуков ждать.
Иван, хоть и сердит был, но сердце у него мягкое. Со временем простил меня. Живём вместе, как прежде, сын с невесткой приезжают в гости, радуют внуки.
Михаил же по-прежнему гуляет по деревне: Марина уедет он к Таньке-вдове бегает или к другой какой. Ко мне больше не заходит. Соседи говорят, у них с Мариной часто скандалы, зато свой быт, свои порядки, как водится у простых русских людей.
Вот и думаешь всякое было в жизни, но что бы ни случилось, родное важнее всего. В каждом доме свои радости и слёзы, свои тайны А мы с Иваном живём, добром и уважением дорожим.
Спасибо, кто дочитал, берегите своё счастье. Пусть у всех будет мир, лад да любовь в доме!
