Тётя Рита
Мне сорок семь. Я женщина самая обыкновенная. Если честно тёмная мышка: непривлекательная, фигурой не отличаюсь. Живу одна. О замужестве ни разу не думала мужчины на мой взгляд все практически одинаковые: только бы поесть повкуснее да поваляться на диване. Но и не зовёт никто, никогда ни о встречах, ни о браке даже намёка не было. Родители мои давно на пенсии, обитают в Архангельске. Я у них единственный ребёнок. Братьев и сестёр не имею. С двоюродными как-то не сложилось не общаюсь и не тянет.
Уже пятнадцать лет работаю и живу в Москве. Будни однообразные: организация-дом-организация. Прописалась в типовой многоэтажке на окраине. Всё по-русски обыденно.
Я человек злой, ироничный, не испытываю симпатии к окружающим. Детей терпеть не могу. Вот недавно на Новый год съездила в Архангельск к родителям раз в год навещаю их и достаточно. Вернулась домой, решила генеральную уборку устроить до холодильника добралась. Нужно выбросить старую заморозку: пельмени, котлеты когда-то купила, так ни разу и не поела, лежали себе. Всё сложила в коробку, пошла выбрасывать. Вызывала лифт в нём мальчик лет семи. Его с мамой не раз встречала, и у них ещё грудничок есть всё думала: «Ну надо же, нагуляла!» Он на коробку смотрит не отрываясь. Вышли, я к мусорке иду, он за мной по пятам. Потом осторожно спрашивает: «А можно взять?» Я ему: «Там всё старое». А сама думаю: ну невредное ведь, пусть берёт, раз надо. Уже собиралась уходить, вдруг обернулась: он аккуратно складывал пакетики обратно, прижимая к себе. Я спросила: «Мама где?» Он: «Болеет, и сестрёнка тоже. Встать не может», добавил тихо. Я вернулась в квартиру, поставила ужин на плиту.
Сижу. Что-то внутри кольнуло. Не идёт мальчик из головы. Никогда раньше не тянуло никому помогать, а тут будто по голове кто дал. Быстро собрала, что было: колбасу, сыр, молоко, печенье, картошку, лук, даже мясо из морозилки вытащила. Выбежала, только у лифта подумала не знаю, где они живут! Вспомнила, что выше моего этажа. Пошла и повезло: через два этажа как раз этот мальчишка открыл. Оценил пакет, потом пропустил молча внутрь. В квартире бедно, но очень чисто.
Мать лежала на диване скрючившись рядом с младенцем. На столе таз с водой и тряпки: видно, температуру сбивала. Девочка спала, хрипела во сне. Я спросила у мальчика про лекарства показал какие-то старые, просроченные. Я потрогала голову женщины горячая, явно сильный жар. Она с трудом открыла глаза и испугалась: «Где Антон?» Я представилась соседом, расспросила о симптомах, вызвала скорую. Пока ждали, налила ей чай, дала еду ела молча, голодная, словно в себя не веря. Как она только грудью кормила?
Врачи приехали, осмотрели детей, оставили список лекарств и уколы. Я сбегала в аптеку, всё купила, взяла молока и детского питания в магазине, и почему-то схватила резиновую жёлтую обезьянку никогда ведь детям подарки не покупала.
Женщину зовут Аня, ей двадцать шесть. Родом из-под Подольска не из центра, а с окраины. Мать и бабушка москвички, но мать вышла за подольчанина, туда и переехали. Отец на подстанции работал, когда Аня была мала, убило его током. Мать осталась с ребёнком без денег и быстро спилась. Через три года соседи нашли бабушку, та забрала девочку в Москву. Бабушка была жадная, молчаливая, курила много. В пятнадцать лет бабушка рассказала ей всё: мать умерла от туберкулёза. В школе Аня училась средне, уже в шестнадцать подрабатывала фасовщицей, потом кассиром в магазине. Через год бабушка умерла осталась Аня одна. С парнем встречалась, тот пообещал жениться, но, как только узнал о беременности, пропал. Работала до последнего, копила помощи ждать было неоткуда. После родов оставляла ребёнка одного, сама мыла подъезды. А вторую дочку ей родить пришлось после того, как начальник магазина, куда она вернулась после декрета, стал пользоваться её беспомощностью, угрожая увольнением. Как только Аня сообщила о беременности, он сунул ей десять тысяч рублей и выгнал.
Всю эту историю Аня рассказала мне в тот вечер. Поблагодарила за продукты, предложила отработать долг уборкой или готовкой. Я отказалась и ушла. Всю ночь не спала думала, зачем живу, почему такая. Родителям не звоню, не забочусь, ни к кому не привязана. Деньги копятся а тратить не на кого. А тут рядом люди, которым есть нечего.
Утром встречаю Антона суёт тарелку с оладьями и убегает. Я стою на пороге а от оладий будто тепло разливается по душе, будто я сама оттаиваю. Хочется сразу всё: и плакать, и смеяться, и есть.
Недалеко от дома торговый центр, там детский магазин. Я объяснила хозяйке, что хочу купить вещей детям, она даже согласилась сама дойти со мной видно, поняла, что покупать стану не мало, и, может, сама прониклась историей. Через час я волокла домой четыре пакета с одеждой для мальчика и девочки. Ещё одеяло, подушки, постельное бельё. Еды полно, даже витамины. Никогда не думала, что могу быть кому-то нужной.
Прошло десять дней. Дети зовут меня тётя Рита. Аня хозяйственная: квартира моя похорошела, уютнее стала. Я снова звоню родителям. Отправляю смс «ДОБРО» для больных детей. Не понимаю, как раньше жила иначе. Каждый день тороплюсь домой с работы знаю, меня ждут. А весной едем в Архангельск, все вместе. Билеты на поезд уже куплены.
