24 октября, пятница
Сегодня год, как не стало моей Оленки. Я так и не привык к тишине в доме, но стараюсь держаться. С утра насмажил картошки, открыл банку домашних солёных огурчиков из погреба помню, Оля всегда радовалась таким ужинам, особенно осенью. Вечером вдруг постучали в дверь. Я удивился: кто ко мне без звонка? Открываю на пороге стоит соседка Вера, с пакетиком в руке и привычной улыбкой.
Ты пришла, невольно улыбнулся я и пригласил её в дом.
Садись, Вера Павловна. Посидим, поговорим, Олю вспомним…
Мы давно дружим домами. Когда вместе только строились на даче, яблони сажали, шашлыки жарили, детей своих гоняли по двору. Лето настоящее отдельное маленькое жизнь. Теперь мои внуки только изредка приезжают, у Веры летом внуки гостят, ей не до скуки. А Сергея, мужа её, уже семь лет как нет. Но мы с Олей всегда остались рядом, поддерживали друг друга.
Вера снова причитала, как трудно уезжать с дачи в конце октября. Воду уже отключили, деваться некуда. Вещей набралось, как всегда не для себя старается, для семьи. Засушенные яблоки, солёные помидоры, варенье. Всё, как встарь.
Я глянул на стол, улыбнулся совсем как когда-то. Достал старые фото: вот Сергей вишню с Верой сажает, вот все вместе с грибами из леса возвращаемся Помню, как мы дружно встречали закрытие дачного сезона, теперь же каждый возвращается один.
Я налил нам по рюмочке домашней настойки.
За наших. За Олечку мою. За Сергея.
Помолчали. Вера огурчик откусила, прислушалась ко мне.
Вера, мне нужно поговорить я заметил, как мои руки дрожат, когда я достаю из внутреннего кармана пиджака конверт с запиской. Оля попросила передать тебе это перед самой смертью.
Ты чего? Это же тебе…
Прочитай просто, всё поймёшь.
Я видел, как у Веры руки дрожат, когда она открывает письмо, написанное Олиным округлым почерком:
«Иванушка, милый, я ухожу первая, но жизнь продолжается. Я хочу, чтобы ты жил за нас двоих. Не бойся быть счастливым это не предательство. Боль утихнет, останется только любовь. Не хочу видеть тебя несчастным, мне там, на небесах, будет спокойно только если ты не будешь один. Если встретишь хорошую женщину не держи в сердце обиды. Я всегда чувствовала, что к Вере у тебя особое тёплое отношение. Она добрая, свой человек по духу. Прими её в свой дом, устройте вместе быт. Это будет правильно. Я бы очень этого хотела».
Вера перечитала. Я чувствовал, как у неё пересохло в горле.
Я обещал Оле, что исполню её волю. Друзья у нас остались только ты и я. Почему бы нам не попробовать дальше идти вместе? Мы обеих всегда поддерживали, не будем чужими друг другу Будь со мной, Вера. Я о тебе заботиться буду, не пожалеешь.
Вера долго молчала, видно было, как у неё в душе металось всё-таки решение непростое. Смутилась, посмотрела в окно, а потом сказала мягко:
Дай я подумаю, Иван. Зятю скажу, что задержусь на неделю, не все успела собрать.
Этой ночью Вера, как и я, не могла долго уснуть. Мне и самому показалось, будто Оля рядом присела на край кровати, как бывало по вечерам, обняла за плечи и улыбнулась своей светлой улыбкой: «Жить вдвоём легче. Не держись за прошлое, я не против, если ты снова полюбишь»
Следующим летом мы с Верой убрали забор между участками. Дети приезжали по выходным, внуки кучей бегали по саду теперь их стало вдвое больше. Я построил для них качели, а Вера рассадила новую клубнику, засадила целую грядку укропа и петрушки. Жизнь задышала по-новому. На праздники собирались все вместе, как раньше, только теперь я уже не чувствовал той звенящей пустоты.
Пусть кто-то и осудит. Только Оля и Сергей, я уверен, смотрят на нас с небес и улыбаются. Завещание быть счастливыми мы выполнили. А жизнь, как ни крути, продолжается.
