16 февраля 2023
Сегодняшний вечер ничем не отличается от всех остальных. Я сижу в холле нашей однокомнатной квартиры на Троещине, в Киеве. Темно уже давно, а за окном фонари и редкие силуэты во дворе среди заснеженных качелей. В руках чашка липового чая, на экране телевизора российский сериал, какой-то очередной про семейные неурядицы. Но едва я успеваю сделать глоток, сзади доносится голос:
Опять ерунду смотришь, Лиза? меня дергает голос мужа, Владимира Сергеевича, такой резкий и спокойный одновременно, что я чуть не проливаю чай. Я ведь говорил, мозги этим сериальным бредом только себе портишь. Лучше бы на кухне разобралась, или, наконец, о ребенке подумала. Всё делаешь, лишь бы от жизни уходить.
Отвечать не стала. Только нажала на большую оранжевую кнопку на пульте, и погас свет экрана. В комнате сразу стало глухо, и только со стороны кухни донёсся смех чужих детей из соседней квартиры, будто напоминая о том, чего у меня самой нет. В горле сжался тяжелый камень.
Я с тобой вообще-то разговариваю, Владимир аккуратно снимает свой серый пиджак и вешает его на стул, двигается с деловитой точностью и без лишних звуков. Даже злясь, он не поднимает голоса, от чего становится только противнее.
Я слышу, отвечаю, поднимаясь с дивана. За столько лет у меня закрепилось: нельзя сидеть, если рядом взрослый мужчина стоит, тем более муж. С детства запомнила, еще у тёти Валентины Петровны опекунши.
Ну и хорошо. Ужин готов?
В духовке. Запеканка из курицы, как ты любишь.
Он согласно кивает и уходит на кухню. А я остаюсь стоять в потёмках. Все здесь, в этой благоустроенной по-богатому квартире, кажется чужим и ледяным, каким бы дорогим ни был ремонт.
Мне всего двадцать восемь. Полжизни уже позади, а кажется, будто вообще ещё и не начинала жить.
***
Мои родители погибли, когда мне было всего семь, где-то на трассе вблизи Житомира авария зимой, лёд на дороге, ни у кого не было шансов. Я тогда часа три сидела в коридоре привокзальной больницы, не чувствуя ни рук, ни ног. Незнакомая медсестра гладила меня по волосам и тихо шептала: «Бедная, бедная девочка, как же так…»
Появилась Валентина Петровна папина двоюродная сестра, которую я до этого видела только раз на застолье в селе у бабули. Женщина с тонким носом и волосами, крепко затянутыми в тугой пучок, сразу начала решать всё за меня:
Ребёнка надо устроить, объясняла она соцработнице при мне. В детдом её не сдам, всё-таки кровиночка!
Она оформляет опекунство, переезжает из своей тесной комнаты где-то вдали на Осокорках в родительскую квартиру. Она работала бухгалтером в коммунальной службе, и явно радовалась перемене новый район, отдельная квартира.
Ты мне должна быть благодарна, приговаривала с первых месяцев. Я свою молодость отдала тебе. Могла бы и замуж выйти, а теперь хлопоты да заботы. Не забывай!
Я не забывала. Ходила по струнке, тянула школу, потом институт. Никогда ни на что не жаловалась, не просила лишнего.
У Валентины не было крика, не было побоев. Просто каждый день капля за каплей она наполняла мою душу каким-то липким чувством вины.
Тройку по физре принесла? Вот тебе и вся благодарность! Я ради тебя столько тружусь, а ты…
Опять хлеб не тот я же просила бородинский, а ты белый!
Подружки пришли чаи гонять, комната в пыли, ничего не делаешь…
К шестнадцати годам материнское тепло и папин смех стали сказочной роскошью из другого мира, а Валентина Петровна главным законом жизни.
После школы я поступила в колледж воспитателей, бюджетно, как и хотела Валентина. Потом работа в детсаде, гроши, но каждый месяц отдавала ей хоть что-то «на хозяйство». Съехаться в отдельную квартиру даже не мечталось Валентина быстро пресекла:
Куда ты одна? Ума не приложу не пропадай, а то сглупишь. К тому же, я тебя вырастила, а ты хочешь сбежать?
Я осталась.
***
С Володей познакомилась у коллеги на дне рождения. Мне только-только исполнилось двадцать четыре, ему уже сорок семь. Крупный, подтянутый, с тяжелым взглядом и часами на руке. Дядя именинницы, в гостях ненадолго.
Вы необычайно очаровательны, прокомментировал встретив меня на кухне. Скромная, интеллигентная таких сейчас не встретишь.
Я покраснела, не находя, что ответить. Он попросил номер дала, сама удивилась своей дерзости.
Володя начал звонить ежедневно, приглашал в ресторан на Подоле (я там никогда не была), дарил розы. Говорил, что устал от вечно шумных и деловых женщин, что хочет дома тепло и спокойствие.
Ты как белая лилия посреди озера, однажды прошептал мне.
Я таяла, ощущая, что впервые кто-то хочет заботиться, а не ждать заботы от меня.
Валентина Петровна одобрила:
Молодец, наконец-то поступила по уму! Мужик солидный, смотрю, не промахнёшься. Замуж выходи, чего ждать.
Мы расписались скоропалительно, через полгода. Я переехала в его квартиру на Позняках аж три комнаты в новом доме. Первое, что он сказал:
Работать не нужно. Я всё обеспечу. Займёшься домом, потом детьми.
Я, конечно, согласилась. Мне это и казалось счастьем.
Поначалу радовалась новой жизни, но вскоре поняла эта красивая квартира холоднее больничной палаты. Всё чужое, техника, мебель, декор ни намёка на уют. Лишь раз купила яркую подушку и поставила на полку цветок Володя строго заметил:
Нам этого барахла не нужно. Минимализм всему голова, убери.
Убрала.
Потом начались строгости. Всё чаще:
Ты опять пересолила.
Платье это тебе не идёт, надень другое.
Тюбик зубной кто не закрыл? Я уже десятый раз объясняю!
Постепенно список «претензий» перешел в постоянный фон. Я старалась исправиться, но любое усилие оказывалось тщетным.
Ты специально делаешь мне назло? Я объясняю, как надо, а ты по-своему! Тупая, но хоть красивая. Прямо беда.
Я привыкла к чувству вины. Сначала перед Валентиной, теперь перед мужем.
Прошёл год, и Володя снова и снова возвращался к теме детей:
Ты к доктору сходила или опять тянула? Может, проблема у тебя?
Врачи кивали: «Всё хорошо, просто ждите», а у меня внутри сжимался страх. Он начинал говорить, что я не хочу рожать:
Ты эгоистка. Думаешь только о своих интересах.
А я о себе думать не умела. Молчаливо варилась в рутине, растерянно пыталась угодить: готовила, убирала, стирала, ждала его домой. Иногда включала сериалы или сериалы на украинском ТВ но так, чтобы до его прихода выключить. Ведь не любил «глупости».
***
Однажды летом, когда мне исполнилось двадцать шесть, я, как всегда, пошла в «Сильпо» за продуктами по составленному мужем списку. Смотрю крупы подходит девушка, высокая, с очень короткой стрижкой. Присматриваюсь Светка! Света Виноградова из нашей школы, не виделись со времен девятого класса, она тогда уезжала с родителями в Харьков.
Лизка! Это ты?!
Света Привет, еле улыбаюсь.
Я только месяц назад вернулась! Родители позвали, я пока у них, работаю удалённо. А ты как? Замужем, дети есть?
Замужем, как будто стыдно признаюсь. Ребёнка пока нет.
Давай встретимся, за кофе поболтаем? Вот мой номер!
Она записала, протянула листочек. Вечером я долго смотрела на её телефон Хотелось, но страшно. Вова ведь ругает, если не вхожу в нужный «график».
На следующий день чуть ли не впервые в жизни написала: «Свет, привет! Когда встретимся?» Через пару часов договорились: заседание в кафе у Бессарабки, пока муж на работе.
Мне в поликлинику надо, сказала Вове. Он кивнул.
***
Света уже ждала за столиком, ноутбук раскрыт, чашка кофейная блестит на солнце.
Как же приятно снова тебя видеть! Садись!
Большую часть встречи болтала она, я слушала. Врассказывала, как работала программистом, как учится и пытается открыть свою фирму, живёт по своим правилам. Я внутри ловила зависть: не гадкую, а как будто светлую и свежую, не к понтам, а к свободе.
А с чем ты занимаешься? спросила.
Дома, хозяйство, муж не любит, чтобы я работала
А тебе бы хотелось поработать?
Я задумалась никто мне никогда не задавал такого вопроса.
Даже не знаю… честно ответила.
Света улыбнулась:
Давай научу тебя обрабатывать фотки для сайтов просто и несложно. Сама не успеваю, часть заказов тебе могла бы отдавать. Хочешь попробовать?
А мужу что сказать? Компьютера-то нет отдельного.
Пользуйся его. Научу, всё объясню.
Я согласилась и ощутила впервые за долгое время трепет, будто заново дышу.
Через пару дней дождалась, когда Володя ушёл, открыла его ноут, как Света объясняла, поставила простейшие программы для фотошопа. Поначалу всё шло неуклюже, но уроки Светы были несложные. Я завороженно убирала фоны, подгоняла цвета и размеры. Света переводила мне гривны наличкой на встречах отдельно договаривались через её карту.
Держи копейку на черный день, говорила. Не рассказывай мужу, храни где-нибудь тайно, на всякий случай.
Сначала не понимала зачем, но купюры складывала в одну из Толстых маминых книг сборник стихов Леси Украинки и единственная фотка мамы с папой.
Спустя месяц я уже делала полноценные заказы не фантастика, но для меня это были первые заработанные гривны. Я чувствовала во мне загорается искорка жизни.
***
Через год мне было двадцать семь. У Вовы нервы всё чаще были расшатаны, снова спрашивал про беременность:
Может, к другому врачу сходить? Или не хочешь серьёзно? Может, ты вообще не женщина?
Слово «не женщина» било по сердцу так же, как раньше упрёки Валентины Петровны. Только теперь я больше не плакала, а уходила за ноутбук, где была другая я. Там, в графических редакторах, я могла хоть что-то решать сама.
Света заказы по фрилансу мне теперь подкидывала, помогла зарегистрироваться на украинской бирже. Через год у меня была скромная, но настоящая подушка безопасности почти тысяча долларов что вполне хватило бы на пару месяцев съёма квартиры в Киеве.
Мысль уйти появилась сама. Вначале отмахнулась. Куда, кому нужна, кто поддержит? Но упрёки, холод, давление распирали грудь всё сильнее.
***
Так случилось, что зимой Вова неожиданно вернулся домой, когда я работала за ноутбуком. Поймал меня:
Что делаешь? Кто тебе разрешал его включать?
Я задрожала, закрыла программы, но в браузере он заметил вкладки с заказами.
Значит, ты ведёшь двойную игру? Меня за спиной своего кормильца?
Я… Это просто немного, чтобы найти себе занятие
Ты мне не помощница, ты мне предатель. Я даю тебе все, а ты только хлопочешь втихую.
Он забрал ноут. Я осталась одна, словно прижата к стене. Заплакала впервые за долгое время.
На следующий день, не выдержав больше, позвонила Свете:
Свет, выручай!
***
Она встретила меня в том же кафе. Я, рыдая, рассказала всё про скандал, про то, что теперь он контролирует меня на каждом шагу, что без работы даже жизни не чувствую.
Уходи, Лиза. Хватит.
А куда? Я ведь одна, всё чужое, нет жилья.
Останешься у меня, найдём тебе комнату через пару недель. У тебя деньги не забывай! Ты сильная! Есть руки, мозги, желание.
Я плакала в кафе на её плече. Света помогала снять комнату, и объяснила, что дальше делать, чтобы не попасться бывшему.
Когда ушла забрала документы, немного одежды, фотографию родителей, свою книжку с деньгами. Написала коротко в записке: «Я ухожу. Пожалуйста, не ищи меня».
Спустилась под утро морозный воздух обжёг лёгкие по-настоящему. Света ждала у подъезда с термосом кофе и теплым шарфом.
Первые дни я почти ничего не ела, только пила чай и смотрела в окно, боясь каждого сообщения Вова звонил, угрожал, потом умолял, выпрашивал прощения. Я выключила телефон, Света помогла сменить симку.
Комнату сняли у пожилой учительницы в Оболонском районе. Маленькая, но своя. Света купила мне б/у ноутбук, чтобы я могла работать.
***
Валентина Петровна прознала скоро, приехала и устроила скандал по телефону:
Ты что натворила? От приличного мужа сбежала как последняя дура! Как я теперь людям в глаза посмотрю?
Я слушала равнодушно. Сказала ей впервые:
Я больше никому ничего не должна. Всё. Квартира пусть остаётся тебе, если так хочется.
Больше она не звонила.
***
Света настояла: сходи к психологу. Нашли женщину, Марину Григорьевну с ней я начала разбирать паутину вины.
Вы не обязаны никому, кроме себя самой, повторяла она мне на приёмах.
Я училась! Я отказывала хозяйке, когда та просила понянчить внука впервые в жизни сказала «нет» и осталась собой довольна!
***
Прошёл год, мне двадцать восемь. Я взяла в аренду маленькую светлую студию на Куренёвке. Обставила цветами, картинами, мягкими подушками. Стала лучше зарабатывать: заказы, фриланс теперь работы хватало. Ходила в кино, на каток, гуляла в парке всё, что нравится мне, без разрешения и страха быть осуждённой.
Света стала самой близкой подругой. О Вове уже и не вспоминала, а про Валентину Петровну иногда думала с лёгкой иронией пусть живёт на моей жилплощади, свобода для неё важнее.
***
Недавно мне в художественном магазине попался набор ярких акварельных красок. Купила, вернулась домой, нарисовала яркое солнце на белом листе. Мелочь, а у меня внутри зажёгся новый маленький огонь.
***
Как-то весной, на приёме у Марины Григорьевны, я поделилась:
Купила дорогие краски, нарисовала ровный круг просто солнце и всё: впервые для себя и только потому, что захотела.
Марина улыбнулась:
Это ваш свет, Лиза. Ваш настоящий.
Я думаю впервые за много лет живу, просто живу. И это счастье, даже если иногда всё ещё страшновато и грустно. Но я уже выхожу из тени к светуЧерез пару дней, возвращаясь домой с базара, я остановилась на мосту через залитую солнцем Оболонь. Внизу сверкала вода, а ветром по лицу скользила мартовская свежесть. Вокруг раскидывался город тот самый, что когда-то казался каменной клеткой, а теперь вдруг стал таким просторным.
Я встала, закрыла глаза и вдохнула этот звонкий воздух не от страха прятаться, а до самого сердца, будто впервые на свете дышу в полную силу. Где-то в рюкзаке тяжело перекатывались свежие булочки и новые кисти, а на душе было светло.
Смс: от Светы «Загляни ко мне вечером, привезу тортик!» Я улыбнулась просто так, себе, без боязни, без оглядки. Я знала: впереди мало предсказуемого, но всё, наконец, моё.
Я посмотрела на свои руки тонкие, упрямые, немного испачканные красками. Теперь это были руки свободного человека того, кто каждый день рисует новое солнце в своей жизни, пусть иногда и с дрожащей кистью.
А за спиной осталась старая зима и ни один голос из прошлого больше не перекричит мою новую тишину.
Я шла домой, где меня ждала жизнь настоящая, простая, своя. И с каждым шагом становилось всё легче.
