Прогнанная мужем и семьёй но то, что случилось потом, потрясло всех!
Муж и его родня вышвырнули женщину с ребёнком на улицу никто не ожидал, чем это обернётся.
Ливень хлестал, как наказание, а Ксения дрожала на холодных ступенях особняка Волковых, прижимая к груди младенца. Руки ныли от тяжести, ноги подкашивались, но боль в сердце была сильнее она грозила сломить её волю.
Позади глухо захлопнулась массивная дубовая дверь, эхо разнеслось по пустому двору.
Минуту назад Артём Волков наследник одной из самых влиятельных семей в городе стоял рядом с суровыми родителями, вынося свой приговор:
«Ты опозорила наш род, холодно произнесла мать. Этот ребёнок нам не нужен».
Артём избегал взгляда Ксении, пробормотав:
«Всё кончено. Вещи вышлем. Уходи».
Ксения молчала. Слёзы застилали глаза, когда она крепче прижала к себе сына Мишу. Она отдала всё мечты, свободу, даже себя ради этой семьи. А теперь её выбросили, как ненужный хлам.
Малыш тихо застонал. Ксения укачивала его, шепча сквозь шум дождя:
«Тише, солнышко. Мама с тобой. Мы справимся».
Без зонта, без денег, без крыши над головой, она шагнула в ливень. Волковы не шевельнулись, чтобы помочь лишь смотрели из окон, как её силуэт растворяется в серой пелене города.
Недели скитаний по ночлежкам, церквям и холодным автобусам. Она продавала украшения, последним обручальное кольцо чтобы купить еду и лекарства для Миши. Играла на скрипке в метро, собирая жалкие копейки.
Но никогда не просила подаяния.
Наконец, крохотная комната над старым магазином стала их пристанищем. Хозяйка, добрая старушка Агафья Кузьминична, разглядела в Ксении стойкость и предложила сделку: работа в магазине за сниженную плату за жильё.
Ксения согласилась без раздумий.
Днём она стояла за прилавком, вечерами рисовала на обрывках холста дешёвыми красками. Миша спал рядом в корзине с полотенцами, пока мать вкладывала душу в каждый мазок.
Испытания закаляли её. Каждая улыбка сына придавала сил.
Три года спустя судьба вмешалась на ярмарке в Санкт-Петербурге.
Известная галеристка Вера Дубровина остановилась у уличной выставки. Очарованная, спросила:
«Это ваши работы?»
Ксения кивнула, настороженно, но с надеждой.
«Потрясающе, прошептала Вера. Искренне, трогательно, невероятно красиво».
Она купила три картины и пригласила Ксению на выставку в своей галерее. Та колебалась ни платья, ни денег на няню но Агафья Кузьминична одолжила ей одежду и осталась с Мишей.
Тот вечер изменил всё.
История Ксении молодой матери, изгнанной семьёй, возродившейся через искусство быстро разлетелась. Её картины раскупали, заказы росли. Её имя засветилось в прессе, на телевидении.
Она не хвасталась. Не искала мести.
Но не забыла.
Через пять лет Ксения стояла в роскошном атриуме фонда Волковых.
После смерти главы семьи совет обновился. Финансовые трудности и необходимость спасти репутацию заставили их обратиться к знаменитой художнице.
Они не знали, кто войдёт в дверь.
В элегантном тёмно-синем платье, с собранными вверх волосами, Ксения стояла гордо, а рядом семилетний Миша, прямой и уверенный.
Артём уже был там, постаревший, с потухшим взглядом. Он замер, увидев её.
«Ксения? Но как»
«Ксения Волкова, объявила ассистентка, приглашённый художник года».
На губах Ксении играла лёгкая улыбка.
«Здравствуй, Артём. Давно не виделись».
Он заикался: «Я не знал не думал»
«Нет, мягко сказала она. Ты не думал».
Шёпот прокатился по залу. Мать Артёма, теперь в инвалидном кресле, остолбенела, глаза расширились.
Ксения положила папку на стол.
«Моя коллекция: «Непокорённые». Это история выживания, материнства и силы после предательства».
Тишина.
«И, добавила она спокойно, все доходы пойдут в приюты для матерей и детей в беде».
Возражений не последовало.
Артём стоял, как громом поражённый, глядя на женщину, которую когда-то выгнал.
Старший администратор осторожно спросил:
«Госпожа Волкова, ваше предложение впечатляет. Но ваши связи с этой семьёй не создадут ли проблем?»
Улыбка Ксении не дрогнула.
«Связей нет. У меня осталась лишь одна фамилия моего сына».
Артём попытался: «Ксения о Мише»
Она встретила его взгляд:
«С Мишей всё хорошо. Первый в школе, играет на фортепиано. И он знает, кто был рядом а кто отвернулся».
Артём опустил глаза.
Через месяц выставка открылась в отреставрированной церкви. Центральная картина монументальное полотно «Изгнание» изображала женщину под дождём, держащую ребёнка перед закрытыми дверями особняка. Её лицо выражало стойкость. От запястья тянулась золотая нить, ведущая к свету.
Критики назвали это «шедевром боли и силы». Билеты разлетелись мгновенно.
В последний вечер Артём пришёл один.
Его семья в руинах, мать в доме престарелых, фонд на грани краха. Он долго смотрел на «Изгнание».
Когда он обернулся, Ксения стояла рядом в чёрном бархате, с бокалом вина, сияя уверенностью.
«Я не хотел такого, тихо сказал он».
«Знаю, ответила она. Но ты позволил этому случиться».
Он сделал шаг. «Я боялся. Родители»
Ксения подняла руку:
«Не оправдывайся. У тебя был выбор. А я стояла под дождём с твоим сыном. А ты закрыл дверь».
Голос её дрогнул. «Можно ли что-то исправить?»
«Не для меня, сказала она. Но, возможно, Миша захочет тебя узнать. Если он сам этого захочет».
«Он здесь?»
«Нет. На уроке музыки. Играет Чайковского у него талант».
Слёзы выступили у него на глазах.
