Измена мужа, беременная любовница
Екатерина совершенно не помнила, как промчалась эта ночь. Казалось, будто она просто зависла на кухне, слушая, как старые часы отбивают секунды её ушедшей жизни. Тик десять лет брака. Так бесконечные больницы. Так шприцы, анализы, призрачные надежды, что ежедневно умирали тихо и без лишнего шума.
Из спальни доносилось ровное дыхание Олега. Мирно посапывает ну прямо младенец. Спит. А в соседней комнате на его подушке посторонняя барышня с его будущим ребёнком внутри.
На рассвете Екатерина поднялась. Ни слёз, ни дрожи. Внутри степь, голая и продуваемая сквозняком.
Открыла шкаф в прихожей. Нашла чемодан тот самый огромный, с оторванной ручкой, который они когда-то везли в Ялту, когда ещё свято верили, что море лечит бесплодие. Чемодан занывал на весь коридор от тоски.
В комнате Вари пахло дешёвым кремом и чем-то слащавым наводило на мысль о варёной сгущёнке. Тоньше быть не могло. Девочка спала, обхватив живот, как плюшевого мишку. Почти ребёнок.
Ничего личного, прошептала Екатерина, не понимая, к кому собственно обращается.
Вещи она собирала неспеша, как медсестра: платья, свитеры, бельё, документы, телефон ни одной вздохнувшей эмоции. Всё строго по списку.
Когда чемодан защёлкнулся с угрожающим скрипом, Екатерина опустилась на край кровати, долго изучая лицо Вари. Одна мысль крутилась внутри: ты спишь спокойно, потому что не подозреваешь, какую жизнь только что переломала.
Вставай, отрезала она тихо.
Варя вздрогнула, выпрямилась.
Где я?.. Что происходит?
Не здесь, спокойно отозвалась Екатерина. И не со мной.
Олег говорил Варя чуть не рыдала. Он уверял, что я могу пожить у вас что вы поймёте
Екатерина выдала тонкую, страшноватую улыбку:
Олег много чего умеет наобещать женщинам, если они верить готовы.
В этот момент в дверях показался Олег. Помятый, отчаянный, немножко виноватый.
Катя, ты что делаешь?! нервно повысил голос. Ты же видишь: она беременна!
А я бесплодна, почти весело отозвалась Екатерина. Мы тут все, как говорится, жертвы обстановки, верно?
Он приблизился.
Ты не имеешь права! Это мой ребёнок!
Она посмотрела прямо в его уставшие глаза.
А я была твоей женой десять лет. Это тоже было твоим. Или уже нет?
Молчание повисло в квартире влажным одеялом. Варя всхлипывала.
Мне правда некуда идти
Екатерина подошла к ней вплотную.
Тогда иди туда, где тебя ждали. Только не в мой счет.
Дверь была открыта широко.
Пять минут, отчеканила она.
Варя, шмыгая носом, суетливо собиралась. Олег застыл, как мебель ни шевельнуться, ни вмешаться.
Когда дверь захлопнулась за Варей, Екатерина облокотилась на стену и плавно съехала на пол.
Олег попытался что-то сказать.
Уйди, глухо бросила она. Пока я ещё человек, а не каток для слабаков.
И с этого момента всё как будто только начиналось. Самый безумный шаг был ещё впереди и стоил бы дорого, как московское жильё.
Дом оглох ещё не сразу. Казалось, в нём всё так же шевелится чужое дыхание, шаги, чужой запах. Екатерине мерещилось, что Варя вот-вот выйдет из кухни со своим варёным чаем. Всё было тяжело и некрасиво.
Олег молчал назло. Сначала шарился по комнатам кругами, в конце сел на диван, уткнувшись в линолеум.
Ты понимаешь, что наделала? наконец выдал.
Катя стояла у окна. За стеклом ранний Киев бодро несся на работу: кто-то хохотал на остановке, кто-то солидно трещал по телефону. Мир не заметил её личного апокалипсиса.
Я наконец всё поняла, сухо отрезала она. И давно пора было.
Она беременна! перешёл он к крику. Ты выгнала беременную женщину!
Нет. Я выгнала только твою измену. Беременность это твой повод не чувствовать себя предателем.
Он вскочил.
Ты жестокая!
Она рассмеялась так, что анекдот в этом доме долго бы не рассказали.
Жестоко это надеяться на чудо десятки раз. Жестоко каждый месяц умирать. А видеть, как твой муж «создаёт семью» в чужом животе, пока ты колешь гормоны да, это уже шекспировская трагедия. А твой «крах» просто финал комедий.
Олег нарвался на хлопок дверью такой силы, что занавески чуть не сдуло.
Екатерина осталась одна.
И вот тогда по-настоящему одна к ней пришла тишина настоящая, колючая. Она завалилась в кровать в сапогах и впервые за годы дала волю слезам. Не истерика очищающая тайфун. Слёзы текли, пока внутри не настал настоящий вакуум.
Через пару дней он объявился снова. Запах смесь сигарет и подъезда с пятого этажа.
Я вещи заберу, не глядя буркнул он.
Забирай, устало согласилась Катя. Всё, что считаешь своим.
Он крутился долго, театрально. Будто рассчитывал, что она кинется умолять, снимет табличку «прощено». Катя в это время сидела на кухне, ковыряла засохший кофе.
Так ты реально всё разрушишь вот так? Десять лет!
Не я. Ты перерубил всё. Я просто черту подвела.
Когда дверь хлопнула второй раз, внутри Кати что-то щёлкнуло и стало не больно, а легко.
В тот же вечер Екатерина вытащила из ящика папку с медицинскими чудесами: заключения, анализы, весёлые прогнозы типа «отсутствует овуляция» и «шансы как у России выиграть Евровидение». Её уже не было страшно.
А что, если?.. прошептала самой себе.
На следующее утро она решилась на визит в клинику но уже в частную, маленькую, с резиновыми тапочками в коридоре. Врач была молода и внимательна.
А вы уверены, что не хотите попробовать ЭКО? И, кстати не обязательно с мужем.
Без мужа?.. Екатерина растерялась.
Конечно. Это вполне возможно, и никому объясняться не требуется.
Она вышла на улицу, руки тряслись, как после двух кружек украинского кваса. Мир живёт: машины, люди, солнце. Теперь без мужа. Совсем.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер:
«Это Варя. Простите Мне плохо. Олег не отвечает»
Екатерина долго смотрела на этот экран, потом спрятала телефон. Сегодня её выбор выбирать себя.
Но жизнь такие вещи не прощает: расплачиваться придётся. И довольно скоро.
О беременности Катя узнала одна. В крошечном кабинете с унылыми зелёными обоями и китайской лампой под потолком. Врач что-то подсчитывала, улыбалась и повторяла «поздравляю», а у Кати гремело в голове одно: получилось.
На улице она долго держалась за перила. Хотелось одновременно смеяться и выть: годы боли, и вот оно всё маленькое чудо размером с крупинку. Ни Олега, ни компромиссов. Только её война и победа.
Но радость коротка там, где двери из прошлого наполовину открыты.
Через неделю позвонили из больницы.
Вы знакомы с Варварой Сергеевной? спросила медсестра.
Да сразу заныло сердце.
Она поступила с угрозой выкидыша. Ваш адрес последний записан.
Екатерина сидела, тупо глядя в стену. Она могла отказаться. Но что-то внутри толкнуло.
Я приеду, сказала она.
Варя лежала бледная, заплаканная, глаза как мячики после крика.
Он ушёл, прошептала она при виде Кати. Сказал: не готов. Что это ошибка
Екатерина смотрела на неё и вдруг ясно поняла: врагов здесь нет, есть результат чьей-то немощи.
Ты знала, что он женат, сказала Катя тихо.
Да… Варя залилась слезами. Говорил, что вы уже чужие…
Екатерина присела рядом.
Врал. И нам обеим. Только цена разная.
Врач заглянула.
Если перестанет нервничать родит. Но нужна поддержка. Хотя бы номинальная.
Катя кивнула. Боролась внутри: обида против человечности. Человечность выиграла.
Она обеспечила Вари временное жильё, нашла хорошего юриста, привезла одежду. Слова поперёк ни разу.
Олег появился несвоевременно только когда узнал о беременности Екатерины.
Правда? шепеляво спросил он.
Правда.
Моё?
Моё.
Прошли времена.
Осенняя Екатерина гуляла в парке с коляской. Листья шуршали под сапогами, и даже киевский воздух был хрустальный. В коляске мирно посапывал её сын. Её долгожданный, настоящий, упрямый.
На другой лавочке Варя с дочкой на руках. Время от времени встречаются. Не подруги женщины, прошедшие похожий путь, но выбравшие разное.
Спасибо, как-то сказала Варя. Вы могли меня растоптать.
Я просто выбрала быть не такой, как он, улыбнулась Катя.
Смотрела на сына и знала: тот безумный шаг не был жестокостью. Это было спасение.
Сначала своё.
Потом ещё одной жизни.
Иногда, чтобы стать матерью, нужно сначала стать крепче дуба.
И семья начинается не с фразы «пусть поживёт», а со своего непоказного: «я буду жить по-настоящему».
