Я потеряла всякое желание помогать свекрови, когда узнала, что она сделала. Но я не могу её бросить.
У меня двое детей. Они от разных мужчин. Моя старшая дочь. Её зовут Ксения, ей сейчас шестнадцать лет. Отец Ксении платит алименты и постоянно с ней общается. Хотя мой первый муж давно женат второй раз и в том браке у него ещё двое детей, он никогда не забывал о Ксении.
А вот сыну моему не так повезло. Два года назад мой второй муж тяжело заболел, и через три дня его не стало он умер в больнице. С тех пор прошло уже достаточно времени, а я всё ещё не могу поверить, что его больше нет рядом. Мне иногда кажется: сейчас распахнётся дверь, он войдёт, улыбнётся, поцелует меня и пожелает доброго дня. Тогда я срываюсь в слёзы и плачу целый день.
Все это время меня очень поддерживала мать моего покойного мужа Валентина Сергеевна. Для неё это было не легче, чем для меня: ведь мой муж был её единственным сыном. Мы держались вместе, помогали друг другу пережить этот страшный период. Почти каждый день звонили друг другу, виделись, постоянно вспоминали моего мужа.
Было даже время, когда мы всерьёз думали жить вместе, но позже свекровь передумала. Так пролетели семь лет. У нас со свекровью всегда были прекрасные отношения, почти как у близких подруг.
Помню, когда я была беременна, свекровь вдруг упомянула что-то про тест на отцовство. Оказалось, она на каком-то российском телеканале посмотрела передачу о мужчине, который много лет растил не своего ребёнка, а потом открыл всю правду. Я сразу сказала, что это полная ерунда.
Если у мужчины есть сомнения в своём ребёнке, значит, он всё равно никогда не станет ему настоящим отцом! резко ответила я.
Свекровь тогда сказала, что верит мне, что ребёнок от её сына. Я была уверена, что после родов она попросит сделать тест на отцовство, но свекровь больше к этой теме не возвращалась.
Этим летом Валентина Сергеевна тяжело заболела, ей резко стало хуже. Тогда мы решили, что она должна переехать поближе ко мне. Нашли агента и стали подбирать ей уютную однокомнатную квартиру в центре Ярославля.
В какой-то момент свекровь попала в больницу, а для оформления документов риелтору срочно понадобилось свидетельство о смерти её мужа. Она не могла сама его достать, и я поехала к ней домой. Начала перебирать её документы в папке.
И вдруг среди бумаг я нахожу очень любопытный документ тест ДНК на отцовство. Оказалось, когда моему сыну было только два месяца, свекровь по-тихому сделала анализ, который однозначно подтвердил: мой муж отец ребёнка.
Я почувствовала не просто обиду, а настоящее предательство. Всё это время свекровь не доверяла мне! Я не сдержалась и прямо сказала ей обо всём, что нашла. Теперь она извиняется, плачет и говорит, что сожалеет о своей глупости. Но я не могу успокоиться. Столько лет мы были близки, а она хранила такое от меня!?
Сейчас мне не хочется ничего для неё делать. Но, с другой стороны, прекрасно понимаю: у неё совсем никого нет, кроме меня и моего сына.
Я не могу лишить сына бабушки, и всё равно буду помогать свекрови. Но того тепла и прежнего доверия между нами уже точно не будетНаверное, доверие восстанавливается куда труднее, чем разрушается. Я пока не знаю, смогу ли снова относиться к Валентине Сергеевне как раньше но одно я поняла точно: прощать иногда важнее, чем обвинять. Мы обе потеряли очень много, и теперь у нас остался только друг друг.
В тот вечер я сидела у её кровати, укрывала одеялом, смотрела, как она засыпает. Она держала меня за руку, едва заметно дрожащими пальцами. Я впервые так остро ощутила: жизнь слишком коротка, чтобы отравлять её обидами даже на самых близких. Я тихо проговорила сквозь слёзы:
Всё хорошо, Валентина Сергеевна. Мы семья.
Она не открыла глаз, но сжала мою руку крепче, и наконец после долгих месяцев больного молчания нам обеим стало легче дышать.
