В этом месяце будет тяжелее, устало выдохнул Антон, вновь открывая мобильное приложение «Сбербанка». Сумма на счёте тревожно уменьшалась деньги будто сквозь пальцы сочились. Причина была ясна, только произнести ее вслух Антон пока не решался.
Он шел по темному коридору убогой пятиэтажки, расстегивая ворот рубашки. Третий этаж, четвёртая дверь за три года путь до квартиры стал автоматическим. Ключ щёлкнул в замке, и сразу раздался домашний аромат жареной картошки, щедро присыпанной свежим укропом Вера любила класть побольше, словно делилась душой. Антон снял туфли у двери, кивнул коту Барсику, бросил сумку на комод.
Я дома.
Я на кухне! прозвучал голос Веры из-за двери.
Она как всегда хлопотала у плиты, задумчивая, в любимой вельветовой рубашке и с собранными в хвост волосами. Антон подошёл, тихо поцеловал жену в макушку.
Очень вкусно пахнет.
Картошка с лисичками. Сейчас всё накрою, садись.
Вера улыбнулась но улыбка была натянутой, с какой-то тенью в глазах. Антон это почувствовал сразу: его жена была мастером скрывать тревогу за привычной улыбкой. За три года он научился понимать Веру лучше, чем любые инструкции.
Он сел за стол, наблюдая, как она молча раскладывает тарелки. Обычно она делала это плавно, почти танцуя, а в этот раз движения были резкие, нервные. Опять случился разговор с матерью, Антон тут же догадался Ольга Витальевна вечно оставляла после себя осадок.
Мама звонила? спросил Антон, хотя ответ был ясен.
Вера на миг застыла, потом поставила перед ним тарелку, села напротив.
Звонила так, ничего особенного.
Ложь. Ольга Витальевна никогда не звонила просто так. Каждый звонок как ядовитое слово, которое потом жжёт душу.
Антон не стал продолжать. Можно было бы посмотреть в глаза и выведать подробности, но зачем? Там всё по кругу зарплата, машина, будущее. Старые пластинки, давно уже трещат.
Они ели в тишине их тесная, но своя однокомнатная квартирка, купленная Антоном до свадьбы за честно заработанные рубли, казалась уютным убежищем. Пусть и скромная, зато родная не чужая и не временная.
Вера нехотя ковыряла картошку вилкой явно погружённая в свой мир, где слышалась голос матери. Ольга Витальевна оседала в голове плотно, как назойливый мотив из рекламы майонеза «Московский».
С первого знакомства тёща не взлюбила Антона. Он был тогда в новеньких джинсах и единственном чистом свитере а Ольга Витальевна посмотрела на него, будто на просроченный товар из «Пятёрочки».
Чем занимаешься?
Я инженер.
Инженер будто бранное слово. Зарплата приличная?
Вера тогда порозовела, попыталась перевести тему, но тон был уже задан. Прошли годы, но холод так и не ушёл.
Каждая встреча испытание на терпение: «Вот у Светы сын уже второй бизнес, а ты?» «Когда новую машину купите? На вашей «Калине» только в музей.» «Вера мечтала о даче ты в курсе?»
Антон научился уходить от прессинга, кивать, улыбаться, не споря. Бесполезно: если мнение сложилось ему не измениться.
Вера доела, убрала тарелку:
Мама ждет нас в субботу у папы юбилей.
Антон внутренне напрягся на семейных застольях у Веры всё строится вокруг стола, где сидит тёща, раздаёт команды и свергает взглядами всех подряд.
Во сколько?
К семи.
Я куплю торт.
Мама сказала, ничего не приносить всё сама приготовит.
Конечно лишний контроль. Свой торт нарушит её сценарий.
Вера присела, опустив плечи. Антон смотрел на нее, маленькую, хрупкую, словно птица, которую хочется прикрыть ладонью только ветер из родительского гнезда всегда настигает.
Вер, она оглянулась.
Я люблю тебя, сказал Антон тихо.
И я тебя, едва слышно ответила Вера.
Но в глазах мелькнула тень усталость, вина или сомнение? Антон не стал спрашивать порой лучше не знать, о чём думает любимый, если тревога посеяна чужими руками.
Суббота настала слишком быстро…
Антон подъехал к кирпичной девятиэтажке на своей потрёпанной «Калине». Краска отлетела ещё осенью, руки так и не дошли закрасить. Вера рядом, нервно крутит ремешок сумочки.
Готова?
Не совсем но выбора нет.
Квартира встретила запахом запечённого мяса и голосами. Виталий Сергеевич, отец, тепло обнял Веру, пожал руку зятю застенчивый юбиляр был явно не в центре внимания. Родственники уселись за длинный стол тут и тётя Зина, и двоюродные братья: имена Антон всё ещё путал.
Ольга Витальевна за главой стола командовала с привычной строгостью. Антон с Верой заняли места на краю можно выйти, если станет тяжело.
Первые полчаса были терпимы: тосты, болтовня, звон стаканов. Антон было расслабился
Антон! раздался голос тёщи, как колокольный звон. Всё ещё в той однушке живёте?
Да, Ольга Витальевна, нам хватает.
Хватает А если ребёнок появится куда его? В эту нору?
Вера напряглась так, что Антон незаметно накрыл её руку.
Когда будет нужно решим вопрос, Антон тихо ответил.
Решите? На твою зарплату? Кредит возьмите, все нормальные берут растут, расширяются. А ты? На своей «Калине» до сих пор ездишь, в тесноте живёте. Тебе не стыдно?
Пауза.
Антон положил вилку.
Я работаю честно, не ворую, не лезу в долги. Нам хватает того, что есть.
Ольга Витальевна схватилась за стол посуда задребезжала.
Ты не мужик, а серость! Моя дочь достойна лучшего. Я найду ей мужа настоящего, а ты тряпка!
Стуны замерли, каждый застыл с кусочком салата. Виталий Сергеевич уставился в тарелку. Три года терпения завершились.
Я больше не позволю себя унижать. Ваше мнение ваше право, но оскорблять себя не дам, ровно сказал Антон и медленно встал.
Вера встала вслед, смотря на мать и мужа словно впервые:
Мама. Я люблю тебя, но если ещё раз оскорбишь Антона мы уйдём. И не вернёмся.
Ты что сказала?
Ты слышала. Антон мой муж, мой выбор. И я не позволю унижать его больше никогда.
Да как ты смеешь! крикнула Ольга Витальевна. Я растила тебя, а ты за неудачника? Ты ещё приползёшь, когда он оставит тебя ни с чем!
Она хлопнула дверью, исчезнув в спальне.
Антон подошёл к жене, обнял сильно. Вера прислонилась плечи вздрагивали.
Ты поступила правильно, я горжусь тобой, прошептал он ей в волосы.
Виталий Сергеевич тяжело поднялся:
Езжайте домой Мать остынет. Когда-нибудь.
Вера молчала всю дорогу. Антон держал руль, не спрашивая ни о чём есть раны, которые надо лечить тишиной.
Дома, в их скромной квартире, Вера вдруг сказала:
Я не буду первой звонить.
Я рядом, ответил Антон, крепко взяв её за руку.
Она подняла глаза усталые, но внутри теплился свет.
Мы справимся, твёрдо сказала Вера.
Антон обнял жену, а за окном Moscow растворялся в закатном свете. Их маленькая квартира в ту минуту казалась настоящей крепостью началом новой жизни, несмотря ни на шепот чужого ветра.
