Я работала в маленьком семейном кафе на окраине Киева, поваром. Была уже глубокая осень, и когда я заканчивала смену, выключая последние лампы над уже пустым залом, взгляд случайно зацепился за витрину на другой стороне улицы сидел мужчина. Опущенные плечи, промокший старый плащ, и огромная лохматая собака, прильнувшая к его ногам. Свет фонарей выхватывал из темноты их два усталых силуэта.
Меня зовут Зинаида Ярошенко. Я не могла пройти мимо: в груди защемило, дыхание стало тяжелым так бывает лишь тогда, когда чужая боль кажется слишком близкой. На кухне ещё оставался борщ, который жалко было выбрасывать. Я подогрела его, отдельно упаковала кусочек хлеба для мужчины, и порцию перловки с курицей для собаки. Сердце стучало невпопад с детства боялась чужих мужчин на улице, но чувство жалости оказалось сильнее страха.
Я осторожно подошла ближе. Мужчина вздрогнул, когда я протянула ему контейнер.
Ешьте, пожалуйста, голос дрожал, вы голодны.
Он поднял на меня глаза взгляд потухший, измученный, но в тот момент промелькнула робкая благодарность, от которой у меня защипало нос. Он тихо сказал «спасибо», еле размыкая губы, и взял тарелку. Собака, лохматая и вся в грязи, осторожно потянулась к еде, виляя хвостом. Я осталась стоять рядом, глядя, как мужчина медленно, с особой бережностью жуёт каждый кусочек, словно опасаясь, что тот исчезнет.
С тем вечером я ушла домой, впервые за долгое время чувствуя, что день прожит не зря. Я была счастлива этим крошечным поступком, что кому-то стало хоть чуть легче.
Но утром меня разбудили стуки в дверь.
На пороге стояли двое полицейских в темно-синих формах.
Зинаида Ярошенко? спросил один, протягивая удостоверение с гербом полиции Украины.
Вам предъявлено обвинение в отравлении гражданина, ледяным голосом произнёс второй.
Вы должны проехать с нами.
У меня подогнулись ноги.
Какое отравление?! Я всего лишь дала человеку немного еды он был очень голоден!
Меня не слушали. Я пыталась показать, что готовила еду сама, что всё было свежим, но полицейские сослались на записи камер возле кафе: именно моя еда оказалась последней пищей пострадавшего перед тем, как ему стало плохо. Они говорили других улик нет.
Позже я со страхом узнала: ночью мужчину госпитализировали с сильным отравлением. Он был без сознания, врачи боролись за его жизнь.
В участке я провела двое суток, переосмысливая каждый момент, пытаясь понять неужели моя доброта обернулась гибелью? Может борщ был испорчен или я перепутала контейнеры? Я клялась и плакала, что всё делала так же, как каждый день.
Только через несколько дней следователи раскрыли страшную правду.
В ту ночь, на другой улице, работали волонтёры из гуманитарной миссии. Они раздавали пищу для бездомных в точно таких же контейнерах, что использовало наше кафе. Кто-то намеренно подсыпал яд во все их блюда. Позже всплыла жуткая статистика: больше двадцати человек попали в больницы почти весь район был охвачен волной отравлений.
Преступник был уверен: ему сойдёт с рук эта «чистка города». Он хотел избавиться от нищих незаметно, без шума, отравив еду тех, кому больше всего нужна была помощь.
Мужчина, которому я помогла, съел мой борщ и остался жив. Но чуть позже ему попалась отравленная еда из волонтёрского пункта.
Ошибку полиции быстро исправили меня отпустили, даже извинялись. Но душу не покидал холод. Ведь где-то рядом ходит человек, который решился хладнокровно убить самых слабых и беззащитных и никто не знает, кто он.
Я долго потом не могла спокойно спать в нашем городе, полном равнодушия и жестокости, добро иногда оборачивается болью. Но всё равно я знаю, что поступила правильно.
