Не собираюсь я доживать с дряхлой старушкой! проревел муж.
Довольно! Игорь с силой захлопнул дверцу комода, и флакончики с одеколоном тревожно задребезжали. Надоело слушать про твои больные кости и про лекарства! Я хочу жить, а не дотягивать до финиша в собственной квартире, будто тут хоспис!
Валентина стояла на пороге спальни и смотрела, как муж с раздражением складывает вещи в старую спортивную сумку. Тридцать два года совместной жизни поместились в один рюкзак и пакет с кедами. Эта мысль больнее всего резанула по сердцу.
Игорь, тихо произнесла она, маму после инсульта опасно оставлять одну. Ты же понимаешь?
Твоя мать твоя забота! Я не собираюсь влачить жалкое существование с развалиной! рявкнул Игорь, даже не взглянув на Валентину. Мне пятьдесят восемь, а не восемьдесят! Не хочу, чтобы в доме запах больницы стоял!
Валентина вздрогнула. Последние полгода слова “молодость” и “старость” в их доме звучали почти ежедневно. Игорь внезапно стал закрашивать седину, купил модный велосипед, кожаную куртку. А через пару месяцев появилась Лариса разведённая соседка лет тридцати пяти из пятого подъезда.
К Ларисе уходишь? спросила Валентина, хотя прекрасно знала ответ.
Игорь резко повернулся. В глазах его вспыхнуло смятение, тут же сменившееся раздражённым упрямством:
Да, к ней. И знаешь почему? У неё нет комментирования моего возраста. Она не тычет мне в лицо седые волосы и не напоминает про сердце. С ней я просто дышу свободно, как молодой!
“Свобода”… Как больно слышать это слово. Валентина машинально взглянула в зеркало усталое лицо, новые морщины у губ. Когда-то Игорь называл её красавицей. А теперь лишь неодобрение в его взгляде.
Скоро шестьдесят, Игорь, едва слышно сказала она. Неужели…
Что? он вспыхнул. Неужели я не заслужил счастья, новую жизнь? Послушай, многие в моём возрасте
…Уходят к молодым любовницам? Валентина горько усмехнулась. Увы, это очень по-русски.
Игорь раздражённо махнул рукой:
Ты опять всё опошляешь! Я хочу жить, понял?
Он застегнул рюкзак, и звук молнии прозвучал как приговор.
Передай своей матери, пусть оправляется, буркнул, спеша к двери. Надеюсь, вам будет уютно. Двум… он запнулся, но договорил: Двум старушкам.
Дверь хлопнула. Валентина долго сидела на кровати, глядя в одну точку. В голове крутились его слова. Ей ведь всего пятьдесят три Это разве старость?
Из соседней комнаты послышался слабый голос:
Валюша? Что случилось?
Всё хорошо, мамочка, Валентина медленно поднялась. Игорь уехал по делам.
Сказать правду не хватило сил. Её восьмидесятилетней маме и так тяжело, зачем грузить ещё и этим.
Дни потекли как в тумане. Валентина варила куриный суп, стирала, ухаживала за матерью. Мысли крутились вокруг одного: когда между ними выросла эта стена?
Вспоминала Ларису как та недавно развелась, ходила в ядовито-ярких платках, смеялась звонко, часто у почтовых ящиков стояла. Валентина даже сочувствовала ей: с сыном одной не просто.
Но потом заметила взгляд мужа. Как он зависал у балкона, когда Лариса на площадке с собакой гуляла. Как нечаянно оказывался рядом у лифта. Как стал задерживаться вечерами в гараже.
Доченька, мама вернула её в реальность, ты пятнадцать минут одну чашку моешь. Присядь ко мне.
Валентина из ступора очнулась действительно, стоит у окна с чашкой, будто забылась.
Уже заканчиваю, мам.
Валя, мама, опираясь на стул, села рядом, не нужно меня обманывать. Я всё поняла. Он ушёл, да?
Валентина кивнула, слёзы подступили.
Ну и дурак твой Игорёк, вздохнула мама. У русских мужиков под шестьдесят словно бес вселяется начинают молодость напоказ искать там, где её сроду не было.
Мам, не надо…
А почему не надо? она вдруг рассмеялась. Твой отец в пятьдесят два тоже чудил. Всё казалось: жизнь мимо.
Валентина изумлённо смотрела на мать:
Папа? Ты же никогда не рассказывала…
А зачем? вздохнула мама. Ну, ушёл, попробовал жизнь на стороне. Через месяц вернулся. Только я его уже не ждала.
Вот так даже?
Бывает, она хитро подмигнула. За тот месяц я поняла: даже проще жить одной. Свободнее дышится. На курсы кройки и шитья записалась, а главное без него себе же легче.
Посмотрела на ладони, жилистые, с возрастными пятнами, всё ещё ловкие.
Валюша, годы это пустое. Главное что на душе. Мне вот восемьдесят пять, а внутри всё та же девчонка с ленинградским характером.
Валентина слабо улыбнулась. Верно, мама всегда притягивала к себе людей особым светом, даже в болезни.
А Игорёк твой, продолжала мама, не от тебя бежит, а от себя. Испугался времени. Думает, с молоденькой будет моложе.
Ты его оправдываешь? удивилась Валентина.
Нет, просто жалею. Не убежишь от возраста, дорогая. Оно всех настигнет.
Сквозь окно донёсся женский смех. Игорь шёл по двору рядом с Ларисой, та болтала о чём-то, а муж с восторгом смотрел на неё. Сердце Валентины сжалось.
Не мучайся, мама отвела её от окна. Пойдём чай пить. Я тульские пряники купила.
Мам, какие пряники, какой чай… голос Валентины дрогнул.
Дурак мужик его выбор. А ты свою жизнь ищи. Завтра вместе в парк сходим, там так красиво после ремонта!
Валентина хотела отказаться, но по глазам матери поняла спорить бесполезно. Может, надо попробовать просто быть?
Парк поразил. Новые дорожки, чистые фонтаны, скамейки. В центре маленький культурный дом, оттуда доносилась русская музыка.
Вот смотри, мама остановилась у стенда, клуб литераторов, студия танцев, даже йога для пенсионеров!
Мам, только не говори, что…
Я таких, как я, ещё могу удивить! мама игриво взмахнула рукой, но трость выскользнула и упала на брусчатку.
Разрешите, послышался тёплый голос.
Опрятный мужчина средних лет поднял трость, с поклоном подал маме.
Благодарю вас, мама зарделась. Очень внимательно.
Михаил Сергеевич, представился. Я веду здесь литературный кружок. Может, поучаствуете?
Валентина пишет чудные стихи, тут же похвалила мама.
Мам! смутилась Валентина. Да когда-то на студвесне было…
Поэзия вечна, улыбнулся Михаил Сергеевич. Приглашаю вас, дочке точно понравится!
Так Валентина попала в литературный клуб. Просто поддержать маму пришла а осталась. Запах книг, внимательные лица, тихие разговоры. Никто тут о возрасте не говорит, а ценят, что в голове.
На вечере поэзии она читала свои стихи о любви, потерях, и о том, что жизнь не заканчивается с уходом. Каждая строчка освобождала её. Впервые за долгое время она почувствовала себя живой.
Возвращаясь, случайно столкнулась с Игорем он шёл от Ларисы. Остановился, взглянул виновато.
Валя, ты изменилась прямо похорошела
Она спокойно смотрела на него. Больше не было боли, только ровная тишина.
Спасибо. Ты что-то ещё хотел?
Можно объяснить Я понял просто
Разочаровался? Или Лариса не так хороша?
Он поморщился.
Она другая. Молодая, да, но с ней даже поговорить не о чем
А ты думал, тридцатипятилетние девушки читают Довлатова? вдруг рассмеялась Валентина. Игорь, у тебя странные представления.
Всё равно, Валя, я глупо поступил. Может быть…
Нет, твёрдо сказала Валентина. Я благодарна тебе.
За что?
За то, что ушёл. За то, что наконец поняла: жизнь шире, чем кухня и стирка.
Я хочу домой Давай попробуем
Валентина мягко отстранилась.
Нет, Игорь. Дома, каким он был, больше нет. Та Валентина, что молчала ночами и всё прощала, исчезла. А новую ты не знаешь. И, честно, она может напугать.
Почему?
Потому что теперь она живёт для себя.
В эту минуту подошла мама. Без трости руку ей предложил Михаил Сергеевич.
О, Игорёк, сказала Елена Ивановна с ледяным спокойствием. Всё ещё тут влачишься?
Здравствуйте… пролепетал он, пятясь к выходу.
Вот и ищи, где моложе, мама кивнула. Но когда страшно от возраста задумайся, может дело вовсе не в морщинах?
Игорь опустился и ушёл.
Мам! тихо сказала Валентина. Жёстко.
Зато честно, вздохнула она. Михаил Сергеевич предложил вести кружок Русские сказки для внуков. Я согласилась!
Ваш опыт и рассказы настоящее богатство, подхватил Михаил Сергеевич.
Валентина смотрела на маму посвежевшую, радостную. Может, вот в этом и правда суть: не бороться с возрастом, а принимать его как шанс раскрыться?
Через пару месяцев Игорь разошёлся и с Ларисой говорят, она нашла кого-то ещё. Однажды прислал смс: Прости, пожалуйста. Валентина не ответила.
Зачем? У неё теперь своя жизнь: два раза в неделю литературные встречи, новые друзья, интересы. В пятьдесят три она впервые по-настоящему чувствует себя молодой. Молодость это не паспорт и не кожа без морщин. Это смелость быть собой. Всегда.
