А сколько тебе бывший алименты переводит?
Татьяна едва не поперхнулась только что заваренным чаем. Такой вопрос прозвучал неожиданно, будто зимний холод среди знойного июля вроде ничего особенного, а все равно неприятно.
Галина Петровна, свекровь, устроилась напротив за кухонным столом. Между ними на тарелке остывал яблочный пирог Татьяна сама пекла, зная любовь свекрови к этому лакомству. Хотя сейчас это казалось неважным.
Мы справляемся, попробовала улыбнуться Татьяна, но улыбка застряла на губах.
Я не о том спрашиваю.
Ну это ведь личное
Галина Петровна чуть подвинула чашку, переплела пальцы на скатерти, постучав аккуратно ухоженными ногтями.
Танюша, я не из любопытства интересуюсь. Миша ведь уже в этом году в первый класс пошёл?
Татьяна кивнула, прекрасно понимая подтекст. Только признаться себе не хотелось.
Форма, учебники, портфель, кружки. Да ещё продлёнка На всё это деньги нужны, и немалые, перечисляла Галина Петровна по пальцам. Расходы выросли, правильно?
Ну да, тихо подтвердила Татьяна.
А кто больше вкладывается? Отец Миши или мой Пашка?
На кухне повисла тяжёлая тишина, будто кто-то накрыл всё пространство толстой ватой. Во дворе сигналит машина, сверху смеётся чей-то ребёнок, а тут, среди вышитых штор, которые Татьяна сшила прошлой весной, воздух сделался тягучим.
Татьяна откашлялась.
Мы справляемся, выдавила она, и даже самой себе эти слова показались неубедительными. Паша не жалуется.
Свекровь фыркнула коротко и язвительно.
Конечно не жалуется. Терпеливый он у меня, весь в своего отца. Она поднялась, поправила кофту. А выходит, что мой сын кормит сразу всех: тебя и твоего Мишу.
Галина Петровна
Но та уже шагала в прихожую. Татьяна кинулась за ней следом, не зная, что сказать, стоит ли оправдываться вообще Паша ведь сам всё решил, сам предложил, сам хотел
Галина Петровна надела плащ, проверила, чтобы кошелёк был на месте, потом бросила взгляд через плечо, в котором была не злость, а усталость и странная, неопределимая нотка.
Поищи подработку, Танюша, сказала она мягко, и всё равно от этой мягкости стало хуже. Я сына не для того растила, чтобы он кормил чужого малыша.
Дверь захлопнулась.
Татьяна осталась в прихожей, уткнувшись взглядом в коврик с надписью «Добро пожаловать».
Вечером квартира ожила привычными звуками: в детской Миша строил что-то из конструктора, на кухне Паша возился с ужином, звенел посудой. Обычный вечер обычной семьи. Но слова свекрови звучали в голове, будто старый заевший шансон.
Когда Миша уснул, Татьяна осталась с мужем на кухне. Паша читал новости на планшете, выпивал остатки чая, выглядел спокойным, домашним, в старой футболке. Татьяна чуть не передумала высказываться, но всё-таки решилась.
Паш, тихо начала она, садясь рядом, тебя не напрягает ну, что ты столько расходуешься на Мишу?
Паша удивлённо поднял взгляд:
Ты о чём?
Просто спросила
Он убрал планшет, повернулся к ней всем корпусом, и в этом жесте было столько удивления и простоты, что Татьяне стало стыдно даже за сам вопрос.
Миша мне как родной, произнёс он, будто иначе быть не может. Какая разница, в свидетельстве что написано? Я его воспитываю, люблю. Какие траты? Не понимаю даже, о чём ты.
Татьяна слабо улыбнулась, почувствовав облегчение от его слов. Но где-то внутри, в самой глубине, жило уже что-то холодное слова свекрови впились занозой.
Шли месяцы
Однажды Татьяна, сидя на краю ванны, смотрела на тест с двумя полосками и никак не могла поверить глазам. Показала Паше он тут же закружил её по коридору, как мальчишка. Миша подпрыгивал рядом, требуя объяснений, и, узнав, что будет старшим братом, попросил сестрёнку и пообещал научить её строить из конструктора.
Беременность прошла спокойно. В марте на свет появилась Сонечка маленькая, морщинистая, с Пашиными глазищами и Татьяниным носом. Миша сдержал слово: часами сидел у кроватки, стерёг сон сестрёнки, шикал на всех, кто говорил чересчур громко.
Татьяна надеялась, что после этого всё наконец наладится: что Галина Петровна смягчится, полюбит внучку, примет их всех такими, какие есть. Но она ошиблась.
Свекровь приехала через пару недель, когда Сонечка крепко спала, Миша был в школе, и они с Пашей пили чай на кухне.
Галина Петровна отставила чашку, посмотрела испытующе:
Ты ведь сейчас в декрете, Танюш? начала она. Получается, общий доход ниже, а расходы на Мишу на прежнем уровне. Как думаешь это компенсировать?
Татьяна похолодела, будто изнутри исчез воздух.
Думаю, стоит обратиться к Мишиному отцу, продолжала свекровь, не замечая, как побледнела невестка. Пусть поднимет алименты. Это его ребёнок, и он обязан его содержать! Хватит уж с моего Паши деньги тянуть
Паша неожиданно грохнул ладонью по столу, чашки прыгнули, ложка соскользнула на линолеум.
Мама, сказал он так, что Татьяна никогда прежде не слышала от него подобного тона, хватит.
Галина Петровна подняла подбородок, губы сжались, в глазах промелькнула обида, привычка расставлять всех на места.
Павел, я просто волнуюсь о тебе, о Сонечке, обиженно сказала она. Разве это плохо! Я же мать!
О чём волноваться? не сдавался Паша, в голосе сталь. О том, что я счастлив? Что у меня семья?
Что ты силы и деньги на чужого ребёнка тратишь! повысила голос свекровь. У тебя теперь родная дочка! А ты всё на этого тратишь!
Татьяна съёжилась на стуле. «Этого» Её Мишу, который обожал Пашу, считал отцом, мастерил ему открытки.
Миша мой сын, отчеканил Паша. Мне всё равно, какой в свидетельстве стоит отец. Я его воспитываю, я его люблю, он мой, как и Соня. Мы одна семья. Если ты не можешь это принять, то это твоя проблема.
Галина Петровна вскочила, стул отъехал прямо к холодильнику.
Ты себе жизнь портишь! выкрикнула она, голос срывался. Я не для этого тебя растила!
Из детской донёсся плач Сонечки пугающий, громкий. Татьяна бросилась к дочке, унесла её из кухни, где бушевала гроза. Прижала крепко, зашептала убаюкивающие слова.
Где-то хлопнула входная дверь, и стены вздрогнули.
Постепенно воцарилась тишина.
Сонечка захныкала, прижалась носиком к плечу матери и успокоилась. Татьяна боялась сделать движение, обернуться, услышать, что скажет Паша.
Тихо скрипнула дверь. Паша вошёл, лицо усталое, но спокойное. Он обнял их с дочкой и долго держал в объятиях, будто закрепляя хрупкое семейное счастье.
Мама человек непростой, наконец произнёс он, прислоняясь губами к её волосам. Но я не дам ей портить нам жизнь. Её не будет у нас какое-то время.
Татьяна взглянула на мужа, и в глазах защипало от слёз. Она кивнула, не в силах сказать ни слова.
Они справились. Их маленькая семья выдержала все испытания.
