— Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог Никите было четырнадцать, и весь мир будто был против него. Точнее — никто не хотел его понимать. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает. Вот и результат! А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы потрёпанных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина. Вот и сейчас он возвращался из школы, где учителя опять «вели беседу» о его поведении. Будто он уже не понимал, что стал для всех проблемой. Понимал. Но что с того? — Эй, парень! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромую собаку? Прогнать бы её надо. Никита остановился, пригляделся. У мусорных баков действительно лежала собака. Не щенок — взрослый рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только умные, грустные глаза следили за людьми. — Да прогоните же кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больная, наверное! Никита подошёл ближе. Собака не шевельнулась, только чуть-чуть вильнула хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего застыл? — раздражённо бросил дядя Витя. — Возьми палку, прогони! В тот момент что-то внутри Никиты оборвалось. — Только попробуйте тронуть его! — резко выпалил он, заслоняя собаку собой. — Он никому ничего плохого не делает! — Вот тебе и защитник, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь. Впервые за долгое время кто-то отнёсся к нему по-доброму. — Пошли, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил собаке лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу». Рана на лапе выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читал, хмурился из-за медицинских терминов, но старательно запоминал всё. — Надо промыть перекисью, — бормотал он, копаясь в аптечке. — Потом края йодом обработать. Только аккуратно, чтобы не больно было. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставлял больную лапу. Смотрел на Никиту благодарно — так на него давно никто не смотрел. — Как тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжим тебя, что ли, назвать? Собака тихо гавкнула — будто согласилась. Вечером пришла мама. Никита приготовился к скандалу, но мама молча осмотрела Рыжего, потрогала бинт. — Сам перевязывал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете нашёл, как правильно. — Чего кормить будешь? — Придумаю что-нибудь. Мама долго смотрела на сына. Потом — на собаку, которая доверчиво лизала ей руку. — Завтра к ветеринару поведём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя придумал уже? — Рыжий, — просиял Никита. Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал на час раньше, чем обычно. Рыжий пытался подняться, поскуливая от боли. — Лежи-леж, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, покормлю. Собачьего корма дома не было. Пришлось отдать последнюю котлету, хлеб размочить в молоке. Рыжий ел жадно, но аккуратно, вылизывая каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжий? Не болит ли лапа? Не скучает ли? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать — засмеют. После школы летел домой, игнорируя недовольные взгляды соседей. Рыжий встретил его радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита сделал из верёвки поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе происходило что-то невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками: — Так он его домой привёл! Никита! Ты совсем с ума сошёл?! — А что такого? — спокойно ответил мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А на лекарства деньги где берёшь? У мамы ворешь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прижался к ноге — будто почувствовал напряжение. — Не ворую. Свои трачу. С завтраков копил, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Парень, понимаешь, что взялся за живую душу? Это не игрушка. Его кормить, лечить, гулять надо. Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжий быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть и немного прихрамывал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издали. Кто качал головой, кто улыбался. А Никита не замечал ничего, кроме преданных глаз Рыжего. Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал огрызаться, стал помогать дома, даже оценки подтянул. У него появилась цель. И это было только начало. Через три недели случилось то, чего Никита боялся больше всего. Он возвращался с Рыжим с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворовых собак. Пять-шесть злых, голодных псов с пылающими глазами. Вожак — огромный чёрный — оскалился и пошёл вперёд. Рыжий инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, бегать быстро не мог. А эти учуяли слабость. — Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Проваливайте! Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку. — Никита! — откуда-то сверху прозвучал женский крик. — Беги! Брось собаку — спасайся! Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней — другие соседи. — Парень, не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит! Никита оглянулся на Рыжего. Тот дрожал, но не уходил. Прижимался к ноге хозяина, готовый делить любую судьбу. Чёрный прыгнул первым. Никита инстинктивно прикрылся руками, но укус пришёлся в плечо. Острые зубы прокусили куртку, достали до кожи. А Рыжий, вопреки боли, страху — бросился защищать Никиту. Вцепился в лапу вожака, повис на ней всеми силами. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от клыков. Получал укусы, царапины, но не отходил ни на шаг. — Господи, что же творится! — причитала тётя Клава сверху. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя спускался по лестнице, хватал палку, арматуру — что попадало под руку. — Держись, парень! Сейчас помогу! Никита уже падал под напором стаи, когда услышал знакомый голос: — А ну прочь! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды, окатила собак. Стая отскочила, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, другие соседи спустились. Дворняги поняли, что силы не равные, и завыли, убежали. Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжего. Оба в крови, оба дрожали. Но живы. Целы. — Сынок, — мама присела рядом, аккуратно осматривала царапины. — Как же ты меня напугал. — Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог. — Понимаю, — тихо ответила она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту странно — будто впервые видела. — Мальчик, — растеряно проговорила она. — Ты мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — За друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Нужно обработать раны. И Рыжего тоже. Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжий скулил, но хвост едва-едва вилял — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака ведь героическая оказалась. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам… — Не спорь. Отработаешь потом — отдашь. А пока… — он хлопнул Никиту по плечу. — А пока гордимся тобой. Правда? Соседи молча кивали. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращался из ветклиники, где теперь помогал волонтёрам по выходным. Рыжий бежал рядом — лапа зажила, прихрамывать почти перестал. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, готовясь к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом. — Это Рыжему, — смущённо сказала она. — Хороший корм, дорогой. Ты так о нём заботишься. — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — У нас есть корм. Я теперь подрабатываю — врач Анна Петровна платит. — Всё равно возьми. На всякий случай. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в ветеринарке? Анна Петровна тобой довольна? — Говорит, у меня руки правильные. И терпение есть. — Никита погладил Рыжего по голове. — Может, ветеринаром стану. Серьёзно думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, дома помогает, с соседями здоровается. А главное — появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет тебе ещё подработку предложить. У знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжего можно брать? — Думаю, да. Он теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжим. Тренировали новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, поглядывая преданно на хозяина. Дядя Витя подошёл, присел на лавочку. — Завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжим. — Тогда ложись пораньше. День трудный будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжий положил морду на колени хозяина, счастливо вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.