Я это видела
Мария Сергеевна как раз считала выручку и закрывала кассу в кабинете, когда ее начальница, Ольга Львовна, выглянула из-за двери и негромко спросила, сможет ли она завтра взяться за отчёт по поставщикам. Тон был мягкий, но отказаться невозможно.
Мария кивнула, хотя в мыслях моментально возник список: забрать Ваню из школы, заехать в аптеку за лекарствами для мамы, дома проверить домашку. Она привыкла жить так, чтобы не спорить, не выделяться, не создавать лишних поводов. На работе это называли надёжностью, дома миром.
Вечером, выйдя из троллейбуса возле своего дома в спальном районе Москвы, она крепко держала сумку с продуктами. Рядом шел Ваня, уткнувшись в телефон, и всё ныл о «пяти минутах» на гаджете. Маша отвечала «потом», ведь потом всегда наступало без её участия.
У торгового центра, на оживлённом перекрёстке, загорелся зеленый для пешеходов. Автомобили выстроились в две полосы, кто-то нервно сигналил. Мария шагнула на «зебру». В этот момент из правого ряда вырвался чёрный внедорожник, ускорился, обогнал всех и попытался проскочить на мигающий жёлтый.
Удар был звонким как будто шкаф обрушился. Внедорожник протаранил белую «Ладу». Обычно спокойную, будничную машину развернуло на переход: задний бампер задел «зебру». Люди шарахнулись назад. Мария успела схватить Ваню за рукав и рывком оттащить.
Пауза ничто не движется, а через мгновение раздался крик. Водитель «Лады» сидел, согнувшись, и не поднимал головы. У внедорожника открылись подушки безопасности, за стеклом мелькнуло мужское лицо бизнесмен в солидном пальто без шапки уже тянулся к двери.
Мария поставила сумку на асфальт, вытащила телефон, набрала 112. Оператор говорил так ровно, будто всё это где-то далеко.
ДТП на перекрёстке у торгового центра, пострадали люди, чётко повторяла она. Белая «Лада» на переходе, водитель… бессознательный, кажется.
Ваня стоял рядом, бледный, смотрел на маму как на взрослую, совсем иную.
Пока она говорила, к «Ладе» подбежал молодой парень, открыл дверь, заговорил с водителем. Владелец внедорожника вышел уверенно, огляделся, что-то сказал по телефону. Дороговизна пальто и манер подчеркивали: для него это задержка рейса, а не авария.
Скорая приехала быстро, а за ней экипаж ГИБДД. Полицейский спросил, кто был свидетелем ДТП. Мария подняла руку она стояла прямо там.
Фамилия, адрес, телефон, деловито попросил инспектор, открыл блокнот. Расскажите, как всё произошло.
Мария спокойно перечислила: внедорожник выстрелил из правого ряда, «Лада» двигалась на свой сигнал, люди были на переходе. Инспектор все записал.
Человек из внедорожника подошёл ближе, посмотрел мельком, не угрожающе, но взгляд был тёмный от него стало тревожно.
Вы уверены? тихо спросил он. Камера всё пишет.
Я видела, ответила она. Почувствовала, что сказала слишком прямо.
Он криво улыбнулся и отошёл к инспектору. Ваня потянул её за рукав.
Мама, давай домой, тихо попросил он.
Инспектор вернул паспорт. Мария с сыном прошли через двор к дому. Долго мыла руки на кухне, словно хотелось смыть не грязь, а усталость. Ваня спросил:
Дядю посадят?
Не знаю, честно ответила она. Это решают не мы.
Ночью снился удар как воздух гудел от движения внедорожника.
На следующий день, на работе, мысли всё возвращались к перекрёстку, хоть она и пыталась сосредоточиться на отчёте. После обеда позвонили с неизвестного номера.
Добрый день, раздался мужской вежливый голос, вы были свидетелем аварии? Я хочу уточнить, чтобы вы не волновались.
Кто вы? насторожилась Мария.
Это не важно. Видите, сейчас и свидетелей таскают, запугивают, приходится по судам ходить. А у вас ребёнок, работа.
Говорил он мягко как бы советуя выбрать стиральный порошок. Стало только хуже.
Мне никто не давит, ответила Мария, голос дрогнул.
И не надо. Просто скажите, что не уверены. Всё прошло быстро так всем проще.
Мария сбросила вызов, спрятала телефон в ящик будто спрятав сам разговор.
Вечером отвезла Ваню к маме, та жила в соседнем районе, в старой «хрущёвке». Открыла дверь в халате, тут же расплакалась про давление и путаницу в поликлинике.
Мама, подала таблетки, если бы ты увидела ДТП и тебя просили не вмешиваться, как бы поступила?
Мама вздохнула тяжело.
Не вмешивалась бы. В моём возрасте героизм не нужен. И ты не лезь. У тебя Ваня.
Простые слова, почти забота, но Марии стало грустно мама не верит, что она выдержит.
На следующий день снова звонок, уже с другого номера.
Мы переживаем, знакомый голос. Человек ошибся, у него семья. А вас могут годами таскать. Лучше напишите, что момент удара не видели.
Я видела, сказала Мария.
Вы уверены, что хотите ввязаться? голос стал холоднее. Ваня в какой школе учится?
Мария похолодела внутри.
Как вы это знаете? спросила.
Город ведь маленький. Не враги мы за ваше спокойствие.
Она положила трубку, долго сидела у кухни, смотрела на стол. Ваня шуршал тетрадями. Мария пошла, закрыла дверь на цепочку нелепо, но хотелось прибавить защищённости.
Скоро её у подъезда перехватил мужчина в куртке без знаков.
Вы из квартиры 27? сдержанно спросил.
Да, машинально ответила.
По поводу ДТП. Не пугайтесь, показал ладони. Я знакомый по знакомству. Вам не хочется, чтобы по судам таскали? Скажите, что не уверены.
Я не возьму денег, резко сказала она, сама не поняла, почему.
Да какие деньги, улыбнулся мужчина. Речь о спокойствии. У вас ребёнок. Сейчас время сложное. В школе всякое, на работе тоже. Зачем лишнее?
Слово «лишнее» как мусор вынести.
Мария прошла мимо, не отвечала. Поднялась, заметила дрожь рук. Оставила сумку на тумбочке, пошла к Ване.
Завтра не уходи из школы сам, осторожно сказала. Я тебя встречу.
Что случилось? спросил он.
Ничего, выдавила Мария. Поняла: уже врёт и эта ложь живёт своей жизнью.
В понедельник получила повестку вызов в отдел для дачи показаний по ДТП. Бумага с гербовой печатью положила в папку, будто камень.
На работе Ольга Львовна оставила после всех.
Слушай, ко мне тут подходили, спрашивали про тебя. Очень вежливо. Сказали, свидетель по ДТП, тебе лучше не нервничать. Я не люблю, когда ко мне по сотрудникам приходят. Будь осторожнее.
Кто подходил?
Не представились. Внешне уверенные. Я тебе по-человечески: может, правда не лезь? У нас проверки, отчёты. Если начнутся звонки всем мешает.
Мария вышла из кабинета, будто теряя не только право говорить, но и свой угол.
Дома рассказала всё мужу. Он ел борщ и молчал, потом поставил ложку.
Ты понимаешь, что это может обернуться бедой? спросил.
Понимаю, сказала Мария.
Тогда зачем? голос усталый. У нас ипотека, мама твоя, Ваня. Ты хочешь, чтобы нас трясли?
Не хочу, тихо ответила. Но я же видела.
Муж посмотрел, как на ребёнка:
Видела забудь. Ты никому не должна.
Спорить не стала. Спор значил бы наличие выбора а самого выбора давит пуще угроз.
В день вызова Мария встала рано, собрала Ване завтрак, проверила зарядку телефона, положила паспорт, бумаги, блокнот. Подруге написала смс, куда идёт и когда выйдет. Та ответила: «Поняла. Жду новостей».
В отделе пахло бумагой и мокрыми половиками у входа. В гардеробе сняла куртку, прошла к дежурному. Направили к следователю.
Следователь молодой, усталый. Включил диктофон.
Вы знаете об ответственности за ложные показания?
Да.
Вопросы ясные: где стояла, какой был сигнал, откуда вылетел внедорожник, скорость. Мария отвечала ровно, без лишнего. В какой-то момент следователь поднял глаза.
Вам кто-то звонил?
Мария задумалась сказать или нет. Решилась:
Да. И подходили у подъезда. Говорили, чтобы я сказала, что не уверена.
Следователь кивнул.
Можно номера?
Она показала входящие. Он переписал, попросил скриншоты тут же при ней отправила на служебную почту, пальцы дрожали.
Потом ждала на лавке для опознания. Из кабинета вышел мужчина из внедорожника с адвокатом. Говорили шёпотом, но когда прошёл мимо, посмотрел на неё спокойно и чуть устало, как на очередную формальность.
Адвокат остановился рядом.
Вы свидетель? спросил с улыбкой.
Да, сказала Мария.
Будьте осторожнее с формулировками, тихо сказал он. Люди путаются в стрессе. Не усложняйте себе жизнь.
Я хочу сказать правду.
У каждого своя правда, адвокат чуть поднял бровь и ушёл.
В кабинете Марии показали фото нужно было указать водителя. Она показала. Подписала протокол ровные линии ручки почему-то успокаивали: след не стереть звонком.
Когда вышла на улице темно. До остановки оглядывалась, автобуса дождалась возле водителя как делают те, кто ищет хоть какую-то защиту.
Дома муж был молчалив. Ваня выглянул:
Мама, как?
Я всё рассказала, ответила.
Муж тяжело выдохнул.
Теперь от них не отделаешься, глухо сказал.
Я понимаю.
Ночью не спала. Слушала шаги по лестнице, хлопки дверей. Каждый звук как тревога. Наутро сама отвела Ваню в школу, предупредила классную: пусть никто посторонний не берёт Ваню, даже если скажет «от мамы». Учительница поняла, кивнула без слов.
На работе холодное напряжение у Ольги Львовны. Дел теперь поручали меньше. Коллеги смотрели, но отводили глаза. Вокруг Марии пустое пространство.
Звонки исчезли на неделю, потом смс: «Думайте о семье». Без подписи. Мария показала её следователю. Тот сухо: «Зафиксируем. Сообщайте, если что».
Мария не чувствовала себя защищённой, но знала: то, что она сказала, никуда не исчезло.
Однажды вечером в лифтовой холл вошла соседка Люба.
Слышу, ты в трудной ситуации, шёпотом говорила Люба. Если что муж мой дома, звони. И камеру на подъезд давно хотим поставить, давай вместе спокойнее.
Соседка говорила просто, без пафоса, как про новый домофон и от этого у Марии защипало в горле.
Через месяц снова вызвали дело идет в суд, заседания будут. Марии обещали не победу, а процедуры, экспертизы, схемы.
Вам кто-то ещё угрожал?
Нет, ответила Мария. Но я всё время чувствую тревогу.
Это нормально, мягко сказал следователь. Старайтесь жить как прежде. Если что звоните сразу.
Мария вышла, и поняла: слово «нормально» теперь чужое. Жизнь изменилась стала осторожнее: маршруты новые, Ваня без двора, на телефоне автозапись вызовов. Подруга на связи, чтобы писать, когда приходишь домой.
Она не чувствовала себя героем, просто держала свой фронт, чтобы не пасть.
В суде опять увидела мужчину из внедорожника тот сидел ровно, записывал что-то, не глядя на неё. Это было даже страшнее будто она просто неизбежный пункт.
Когда спросили уверена ли в своих словах, Мария на миг испугалась: перед глазами Ваня у ворот, строгая Ольга Львовна, уставшая мама.
И всё же сказала:
Да. Я уверена.
После заседания Мария вышла на улицу, встала возле ступенек. Руки замёрзли, хотя перчатки были надеты. Подруга написала: «Ну как?»
Жива. Еду домой, ответила Мария.
В магазине у дома хлеб и яблоки, ужинать всё равно надо. Это странно успокаивало мир не прекращается, требует обычных действий.
Ваня встретил у двери:
Мама, на собрание сегодня придёшь?
Мария посмотрела на сына и поняла, ради этого она держалась.
Приду. Сначала ужин.
Позже, закрывая дверь на два замка и проверяя цепочку, Мария поймала себя на том, что делает всё спокойно: как будто это часть новой жизни.
Цена её спокойствия тишина, которую пришлось принять. Не победа, не благодарности, не героизм. Только твёрдое, тяжёлое знание: она не отступила от того, что видела. И теперь ей не нужно прятаться от самой себя.
