— Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог Никите было четырнадцать, и весь мир будто ополчился против него. Вернее — никто не хотел понять его. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, спешно переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает, вот и результат! А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы рваных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала допоздна. На кухонном столе — записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина. Сейчас он возвращался из школы, где учителя опять «разговаривали» насчёт его поведения. Будто он не понимает, что стал проблемой для всех. Понимает. Только что с того? — Эй, мальчик! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромого пса? Прогнать бы надо. Никита остановился. Присмотрелся. У мусорных контейнеров действительно лежал пёс. Не щенок — взрослый, рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только глазами провожал прохожих. Умные такие глаза. И грустные. — Да прогоните его кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больной, наверное! Никита подошёл ближе. Пёс не двинулся, только слабо махал хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего стоишь? — раздражённо кинул дядя Витя. — Возьми палку, прогони! И тут у Никиты что-то оборвалось внутри. — Только попробуйте его тронуть! — резко выпалил он, заслоняя собаку собой. — Он никому зла не сделал! — Вот так защитник нашёлся, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь. Что-то тёплое разлилось в груди мальчика. Впервые за долгое время к нему кто-то отнёсся по-доброму. — Пойдём, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил псу лежанку из старых курток в углу комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу». Рана выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читать было трудно, но он запоминал каждое слово. — Надо промыть перекисью, — бурчал он, вороша аптечку. — Потом йодом обработать. Только аккуратно, чтобы не больно. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставляя больную лапу. Смотрел на Никиту с благодарностью — так давно на него никто не смотрел. — Как же тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжиком, что ли, назвать? Пёс тихо гавкнул — будто согласился. Вечером пришла мама. Никита ждал скандала, но мама молча осмотрела Рыжика, ощупала бинт на лапе. — Сам перевязал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете посмотрел. — А кормить чем будешь? — Придумаю. Мама долго смотрела на сына, потом — на собаку, которая доверчиво лизнула её руку. — Завтра к ветеринару поведём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя придумал? — Рыжик, — радостно ответил Никита. Впервые за многие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал раньше обычного. Рыжик попытался подняться, скулит от боли. — Лежи, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам. Собачьего корма дома не было. Осталась последняя котлета, хлеб в молоке размочил. Рыжик ел жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжик? Не больно ли ему? Не скучает ли? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют. После школы он летел домой, не обращая внимания на недовольные взгляды соседей. Рыжик встречал радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита из верёвки сделал поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе случилось невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками: — Так он его домой притащил! Никита! Совсем с ума сошёл?! — А что такого? — спокойно отозвался мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на лекарства где берёшь? У матери крадёшь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжик прижался к его ноге — будто чувствовал напряжение. — Не краду. Своё трачу. На завтраках копил, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Мальчик, понимаешь, за живую душу взялся? Это тебе не игрушка. Его кормить, лечить, гулять нужно. Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжик быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть чуть хромал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издалека. Кто-то качал головой, кто-то улыбался. А Никита ничего не замечал — только преданные глаза Рыжика. Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал грубить, стал убираться дома, даже оценки улучшились. У него появилась цель. И это было только начало. Через три недели случилось то, чего Никита страшился больше всего. Он возвращался с Рыжиком с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пять или шесть псов — злых, голодных, с горящими в темноте глазами. Вожак, огромный чёрный пёс, оскалился и пошёл вперёд. Рыжик инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, нормально бегать не мог. А те почувствовали слабость. — Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Уходите отсюда! Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку. — Никита! — сверху раздался женский крик. — Беги! Бросай собаку и беги! Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней еще несколько лиц соседей. — Мальчик, ну не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит! Никита посмотрел на Рыжика. Тот дрожал, но не убегал. Прижимался к ноге хозяина, готов был разделить любую участь. Чёрный пёс прыгнул первым. Никита инстинктивно закрылся руками, но удар пришёлся в плечо. Острые зубы прокусили куртку, достали кожу. А Рыжик, несмотря на больную лапу, несмотря на страх — бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытаясь прикрыть Рыжика от зубов. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг. — Господи, что же творится! — причитала тётя Клава сверху. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя спускался по лестнице, хватал палку, арматуру — что попадалось под руку. — Держись, мальчик! — кричал он. — Сейчас помогу! Никита уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос: — А ну пошли вон! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды и окатила псов. Стая отскочила, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились из подъезда. Дворняги, поняв, что силы не равны, бросились врассыпную. Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжика. Оба были в крови, оба дрожали. Но живы. Целы. — Сынок, — мама присела рядом, осторожно осматривала царапины. — Как же ты меня напугал. — Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог. — Понимаю, — тихо сказала она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту странно — будто впервые видела его. — Мальчик, — растерянно сказала она. — Ты же мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Он не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — Он за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Надо обработать раны. И Рыжику тоже. Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжик тихо скулил, но хвост едва заметно вилял — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то героем оказался. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам. — Не спорь. Заработаешь — отдашь потом. А пока… — мужчина похлопал мальчика по плечу. — Пока гордимся тобой, ладно? Соседи тихо кивали. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращается из ветеринарной клиники, где теперь помогает волонтёрам в выходные. Рыжик бежит рядом — лапа зажила, хромота почти прошла. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, готовясь к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом. — Это Рыжику, — смущённо проговорила она. — Хороший корм, дорогой. Ты ведь за него так заботишься. — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, врач Анна Петровна платит. — Всё равно бери. На будущее пригодится. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в клинике? Анна Петровна довольна тобой? — Говорит, у меня правильные руки. И терпение есть. — Никита погладил Рыжика. — Может, ветеринаром стану. Правда думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает по дому, даже с соседями здоровается. А главное — у него появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. У его знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжика можно взять с собой? — Думаю, можно. Он же теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжиком. Тренировал новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, смотрел на хозяина преданными глазами. Дядя Витя подошёл, сел рядом на лавочку. — А завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжиком. — Тогда пораньше ложись. День тяжёлый будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжик положил морду на колени, тихо вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.