Я не собираюсь тащить себя в ту проклятую деревню, чтобы хоронить твою мать, бросил муж, словно выстрелом в ночи. Но когда услышал о банковском счёте, появился с букетом цветов.
Алёна проснулась от назойливого звонка мобильного. Ещё темно было за окном; часы показывали лишь восемь минут в августе понедельник утром. Рядом с ней Виталий бурчал, укрыв голову под подушкой, пытаясь заглушить раздражающий звук.
Алло?.. её голос дрожал, сонный и хриплый.
Алёна Сергеевна, это Валентина Ивановна, соседка вашей матери, прозвучал тревожный голос пожилой женщины. Дорогая, приготовься твоя мать её сердце перестало биться прошлой ночью. Вызывали скорую, но они не успели.
Телефон вырвался из её пальцев, комната закружилась. Мама ушла. Всего три недели назад они говорили Елена Петровна жаловалась на жару, рассказывала о яблонях и урожае в огороде
Что случилось? пробормотал Виталий, не открывая глаз.
Моя мама умерла, выдохнула Алёна. Слова звучали чуждо, будто они пришли из другого мира.
Муж приподнялся на локтях и бросил на неё короткий взгляд. Никакой боли, никакой сочувствия лишь лёгкое раздражение.
Вот неудача. Прими мои соболезнования, пробормотал он и снова посмотрел в стену.
Алёна медленно поднялась. Ноги словно желе, но нужно было действовать: похороны, бумаги, упаковка Голова вращалась от мыслей. Открыла шкаф, вытащила дорожную сумку, положила чёрное платье, туфли, паспорт.
Виталий сел, схватил телефон и спокойно открыл новостную ленту.
Куда едёшь? спросил безразлично, не отводя глаз от экрана.
В деревню. На похороны.
В какую деревню? В ту отдалённую, 300 километров отсюда?
Виталий, моя мать умерла. Ты понимаешь?
Он морщился, будто услышал нечто мерзкое.
Слушай, у меня важная презентация на этой неделе. Руководство едет из Москвы. Я не могу бросить всё и везти себя в эту ямку.
Алёна замерла, держала в руках рубашку, и медленно повернулась.
Я не прошу тебя бросить всё. Это похороны моей мамы.
И что? Мертвым всё равно, кто придёт. Я думаю о карьере. У нас ипотека, помнишь?
Она продолжала упаковывать в тишине. Пятнадцать лет брака она вынесла его вспыльчивость, жадность и безразличие к домашней жизни. Но внутри чтото сломалось. Последняя ниточка, удерживавшая их вместе, прервалась.
Как долго будешь? спросил Виталий, направляясь на кухню.
Тричетыре дня. Нужно всё оформить, бумаги решить.
Не трать слишком много. У нас уже достаточно расходов.
Алёна сжала челюсть. О каких расходах он? Его новый смартфон за 80000 рублей? Бесконечные рыбалки?
Через два часа она стояла на автовокзале с сумкой. Виталий даже не предложил отвезти её «еду в другую сторону». Ни объятия, ни слов поддержки.
Пусть местные копают могилу, сказал он уезжая. Я не тащусь в эту отброс.
В автобусе Алёна умыкнула окно. Поля пролетали, золотая коса под августовским солнцем. Мама любила это время года, говорила, что август щедрый месяц, когда земля отплачивает за труд.
Пухлая женщина с добрым лицом, сидевшая рядом, спросила нежно:
В отпуск едёшь?
На похороны. Моя мама умерла.
Да помилует её Господь Похороны родителей самое тяжёлое.
Алёна кивнула, но не захотела разговаривать. В голове эхом звучали слова мужа: «не тащусь». Как можно быть так безучастным? Елена Петровна всегда относилась к нему с добротой: варила домашние варенья, вязала носки, ухаживала, когда он сломал ногу.
Деревня встретила её тишиной и ароматом свежескошенной травы. Дом на краю посёлка белоснежный, с синими ставнями. Мама каждый год обновляла известковку: «Дом должен быть красив, как праздник».
Валентина Ивановна встретила её у ворот.
Алёна, дорогая Елена Петровна ничего не жаловалась, работала в огороде, выглядела весёлой
Где она?
В доме. Мы готовим её с соседями. В синем платье её любимом. Гроб сделал Петрович, наш местный столяр.
Алёна вошла в гостиную. Гроб стоял на столе, покрытом белой скатертью. Мать лежала спокойно, будто спала. Лицо выглядело моложе, гладче. Алёна упала на колени и заплакала, впервые за день.
Похороны назначили на следующий день. Алёна позвонила родственникам кузену, племяннику. Все обещали прийти.
Вечером к ней заглянул Александр Петрович, глава сельского совета, седой, с бородой, знающий всех в деревне.
Алёна Сергеевна, примите мои глубочайшие соболезнования. Елена Петровна была редкой душой, все её уважали.
Спасибо.
Я пришёл по делу. Ваша мать пришла ко мне год назад, попросила заверить копию сберегательной книжки. Вклад был на ваше имя.
Алёна удивлённо приняла документ. Мама никогда не говорила об этом. Жила скромно, экономила каждый рубль.
Сумма приличная около 800000 рублей, продолжил председатель. Она копила годами, и с процентами получилась такая сумма.
Сердце Алёны сжалось. Восемьсот тысяч могут изменить их жизнь: погасить часть ипотеки, купить машину, отремонтировать квартиру
И дом тоже вам оставила. Завещание в нотариусе в районном центре. Она всё продумала, умная женщина.
После ухода Петровича Алёна села на веранду. Небо пылало розовыми оттенками. Коровы отдалённо мычали, возвращаясь с пастбища. Мама любила такие вечера чай, закат.
Телефон молчал. Виталий не позвонил. Алёна набрала его сама.
Алёна? прервал её раздражённый голос.
Похороны завтра в два часа.
Я же говорила, я не иду.
Не об этом звонок. Мама оставила вклад на моё имя восемьсот тысяч.
Тишина. Затем лёгкий кашель.
Восемьсот? Ты серьёзно?
Да. И дом тоже.
Это это здорово! голос вдруг стал теплым. Может, всё же приеду? Помощь с бумагами?
Не надо, я справлюсь.
Алёна, я же твой муж, должен быть рядом.
Она горько улыбнулась. Когда она плакала он отводил взгляд. Когда услышал «деньги» вспомнил обязанность.
Приходи, если хочешь, сказала она тихо. Если нет оставайся там, где ты.
Виталий не пришёл. На похороны пришли только родственники и соседи. Елена Петровна была похоронена с достоинством: тихие речи, добрые воспоминания, искренние слёзы тех, кто её знал как добрую, трудолюбивую женщину, посвятившую жизнь детям и земле.
Четыре дня спустя Алёна вернулась в город. Ключ почти не повернулся в замке Виталий снова забыл смазать его. Грязные кроссовки в прихожей, пиджак бросан на вешалку. Гостиная выглядела после шторма: банки пива на столе, подушки на полу, пепельница, полной окурков. Кухня хуже: горы грязной посуды, засохшие крошки, мусор переполнен. Четыре дня и квартира походила на жилище того, кто не заботится.
В спальне Виталий лежал в помятой футболке, уставившись в планшет. Услышав её шаги, он поднял взгляд, но не встал.
Ты вернулась? Я голоден, пробормотал он.
Алёна стояла в дверях, глядя на него незбритое лицо, жирные волосы, поза ленивая, а не уставшая. Пятнадцать лет с этим мужчиной Как всё дошло до этого?
Ты хоть раз мыл посуду, пока меня не было?
Нет времени. Работа.
Сегодня воскресенье.
Что? Я тоже нужен отдых.
Она вошла в кухню в тишине и начала убираться. Руки двигались автоматически, но мысли были далеко: мать, копившая каждый рубль, чтобы дочь имела лучшую жизнь; муж, который даже мусор не вынес, пока жена хоронила её мать; жизнь, которая должна была стать легче, а стала грузом.
Вечером произошло неожиданное. Виталий пришёл с огромным букетом красных роз и пакетом из булочной её любимыми эклером.
Дорогая, я думал Я вёл себя ужасно. Твоя мама умерла, а я не поддержал тебя, не пришёл Это была ошибка, произнёс он, ставя цветы в вазу, аккуратно раскладывая выпечку, заваривая чай. Лицо было напряжённым, будто он принуждал себя к раскаянию.
Прости меня, Алёна. Я должен был быть рядом. Помнишь, как мы встретились? На ярмарке, где ты продавала огурцы и кабачки. Твоя мать улыбнулась мне, словно я был членом семьи.
Алёна кивнула. Да, помнила. Тогда Виталий был другим живым, внимательным, заботливым. Куда он делся?
Я думал о деньгах Нужно правильно их распорядиться. Я могу взять выходной, пойти с тобой в банк, к нотариусу. Сейчас столько мошенников Я хочу защитить тебя.
Спасибо, но я сама разберусь.
Мы семья! Должны решать вместе, как инвестировать. Я знаю парня, он в инвестициях, поможет.
Виталий, это моё наследство. Я сама приму решения.
Он нахмурился, но быстро собрался.
Конечно, дорогая. Но в семье всё делится. Мы уже годы платим ипотеку вместе
Ту, что оформлена только на твоё имя, напомнила Алёна спокойно, но твёрдо.
Формальность! Квартира наша, ты зарегистрирована здесь
Регистрация не значит собственность. Наследство не совместно нажитое.
Виталий встал резко. Маска раскаявшегося мужа сползла.
Что ты говоришь? Ты не поделишься?
Я говорю, что не буду спешить. Моя мать умерла неделю назад. Мне нужно время.
Время? его голос обострился. Когда мне нужна была машина, ты не просила время! Просто сказала, что денег нет!
Потому что их не было. Мы еле-еле существовали.
А теперь есть! Восемьсот тысяч! Можно купить хорошую машину, съездить в Европу не тот кёстрый спа, в который ты меня вёз!
Тот спа был единственным, который мы могли позволить. Я копил на него шесть месяцев.
Хватит! он бросил стол, ваза с розами задрожала. Я твой муж! Мне полагается половина!
Нет, не полагается. Закон чётко говорит: наследство личная собственность.
Как ты это знаешь?
Читала в газете в автобусе. И узнала, что могу подать на развод без твоего согласия.
Виталий замер, потом медленно сел в кресло.
Ты хочешь развод?
Я подумываю. Алёна, смотри правду в лицо. Ты не пришла на похороны, потому что тебе было всё равно. А теперь ты «заботишься» только изза денег.
Я искренне сожалею! Всё изза работы, стресса
Не лги. Тебе не важна потеря матери, важен счёт в банке.
Как ты смеешь! Я работала пятнадцать лет!
Работала? Когда ты в последний раз готовила ужин? Стирала? Спрашивала, как я? Я тоже работаю, но всё держу в одиночку!
Это женская работа!
А мужская? Быть грубым, требовательным, ничего не делать? Где ты был, когда нужна была поддержка?
Виталий схватил вазу и бросил её в стену. Розы разлетелись, стекло разбилось.
Ты неблагодарная! Я вытащил тебя из деревни и дал достойную жизнь!
Из деревни? Я закончила университет, нашла работу, зарабатываю сама! Ты только появился позже и присвоил заслуги!
Ссора достигла апогея. Виталий кричал, размахивая руками, плевался. Алёна взглянула на него и, впервые за годы, увидела не мужа, а чужого. Агрессивного, жадного. Как же она так долго оправдывала его? «Он устал», «Он хороший», «Он изменится»
Знаешь, что? сказала она спокойно, вставая. Уходи.
Что? Это моя квартира!
Это ипотечная квартира, я плачу половину. Если хочешь, вызову полицию, расскажу, как ты всё ломишь.
Она сняла его ключи с крючка и протянула ему.
Я соберу твои вещи и оставлю их в коридоре. Возьми и уходи.
Ты не смеешь!
Тогда дверь в коридоре открылась. Выходила соседка, Нина Васильевна, привлечённая шумом.
Всё в порядке, Нина Васильевна, спокойно сказала Алёна. Виталий просто уходит.
Нина бросила взгляд на его искажённое лицо, затем на Алёну усталую, но решительную. Кивнула.
Если чтонибудь понадобится позовите меня. Петрович поможет.
Виталий понял, что проиграл. При свидетеле он не осмеливался продолжать. Схватив куртку, он вырвался наружу.
Вы пожалеете! крикнул он из лестницы.
Алёна закрыла дверь и уперлась в неё. Её руки дрожали, но внутри не было пустоты, не было страха, лишь странное, неожиданное облегчение, будто после долгих лет заточения её наконец освободили.
На следующий день она упаковала его вещи в коробки, оставила их в коридоре, сменила замки и сообщила консьержу.
Через неделю подала на развод. Нет детей, нет споров о имуществе. В суде Виталий пытался требовать половину вклада, но судья чётко разъяснил: наследство личная собственность.
Через месяц всё завершилось. 800000 рублей оказались на её счёте. Дом в деревне официально стал её. Алёна взяла отпуск и поехала туда привести в порядок вещи матери, вдохнуть воздух детского дома.
Стоя на веранде, она наблюдала закат. Тёплый ветер пахнул яблоками и сеном. Гдето вдали дети смеялись, коровы мычали. Мир. Впервые за годы истинный мир.
Звонил телефон. Номер Виталия. Алёна спокойно отклонила звонок и заблокировала контакт.
Прошлое осталось позади. Впереди новая жизнь. Без унижАлёна, проснувшись в утреннем светлом поле, улыбнулась себе, понимая, что свобода это её собственный, бесконечно открывающийся горизонт.
